Друзья и недруги. Том 1

– Вот ты говорил, я не должна сердиться на Вилла. Но если бы он не надумал жениться, Эдрик не рассердился бы на него и на тебя и не уехал от нас. Так как же мне после этого относиться к Виллу с любовью?

В душе Клэренс побаивалась, что любимый брат снова рассердится на нее из-за нелюбимого. Но Робин рассмеялся и усадил ее так, чтобы они могли смотреть друг на друга.

– Скажи, тебе нравится Элизабет? – спросил он.

Обстоятельно подумав, Клэренс важно склонила голову.

– Да, Лиз я люблю. Она красивая, добрая и хорошая.

– Значит, ты не хочешь, чтобы она плакала?

– Конечно нет! – воскликнула Клэренс и посмотрела на Робина с укором: как он только мог подумать, что она желает Элизабет слез?

– А если бы Вилл не женился сегодня на Элизабет, она бы стала плакать так горько, что даже могла умереть, – мягким тоном продолжил Робин. – Эдрик не хотел, чтобы Вилл взял ее в жены. А я, разбирая их спор, должен был выбрать для Элизабет что-то одно: счастье и жизнь или горе и смерть. Как бы ты поступила на моем месте?

– Разумеется, я бы выбрала для нее счастье и жизнь! – уверенно ответила Клэренс.

– Значит, мы с тобой думаем одинаково, – улыбнулся Робин, – поскольку я сделал такой же выбор.

– Да, но тогда почему Эдрик обиделся на тебя? – секунду подумав, спросила Клэренс. – Ведь не может быть, чтобы он хотел для Элизабет горя и смерти! Эдрик добрый, Робин!

– Несомненно, добрый, – подтвердил Робин. – А еще он чтит обычаи – и так сильно, что иной раз не видит за ними людей. Вилл – наш брат, а Элизабет – дочь простого человека, и Эдрику не понравилось, что они станут мужем и женой. Он считает, что Вилл мог жениться только на девушке благородного происхождения. Я его в этом не поддержал, и он на меня рассердился.

– А разве Эдрик не прав? – спросила Клэренс, внимательно глядя на брата и выстраивая в голове основы мироздания из его слов Робина и собственного осмысления того, что он говорил. – Ведь лорды не женятся на девушках низкого звания, а знатные леди не выходят замуж за простолюдинов.

– Эдрик прав, но он забыл, что из любого правила бывают исключения, – терпеливо объяснял Робин. – Благородство не только в имени, которое ты получил по праву рождения, но и в чистоте души, щедрости сердца и твердости духа. Хорошо, когда свойства человека и имя совпадают. Вот как было с нашим отцом. А что делать, если суть человека благородна, а имя нет?

– Что? – жадно спросила Клэренс, доверчиво глядя на Робина.

– Тогда надо смотреть на суть, а не на имя.

– Почему?

– Потому что она определяет все поступки. Те, кто убил нашего отца, принадлежат к знати, но разве их можно назвать благородными?

Клэренс яростно помотала головой, отрицая саму возможность признать хоть каплю благородства в тех, кто лишил ее горячо любимого отца.

– Ну вот ты сама и ответила на свои вопросы, – рассмеялся Робин.

– Но почему Эдрик считает иначе?! – теперь уже с удивлением спросила Клэренс. – Он же любил нашего отца, ненавидит его убийц, значит, должен думать так же, как ты.