Волчья песнь [ЛП]

Я никогда раньше не чувствовал такого холода.

Когда Гордо вернулся, уже совсем стемнело.

Он вышел из машины.

— Окс…

Я встал.

— Мне так жаль, — начал он.

— Из-за чего?

— Из-за всего, что случилось. Я… позвонил кое-кому. О ней позаботятся.

— В каком смысле?

— Я не позволю, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Для этого было уже слишком поздно.

— Хорошо.

Он сделал шаг в мою сторону.

— Я могу забрать тебя отсюда. Подальше от всего этого.

Волки вокруг меня зарычали.

Я проигнорировал их.

— И куда же мы уедем? — спросил я.

— Куда пожелаешь. Можем уехать из Грин-Крик и никогда больше не оглядываться.

Джо встал и обошел меня.

— Отвали, — прорычал он, и я знал, что его глаза полыхают оранжевым.

— Джозеф, — предупредил Томас, и его альфа-голос прокатился по нам. — Не вмешивайся.

Джо выглядел так, словно его ударили.

— Окс, — сказал он. — Ты не можешь.

— Может, — отрезал Гордо. — Он может делать все, что захочет.

— Правда? — переспросил я.

— Да. Что угодно.

Я повернулся к Томасу.

— Правда? Могу?

— Да, Окс, — тихо ответил он.

— Хорошо, — сказал я. — Я хочу выследить Ричарда Коллинза и убить его.

Никто не произнес ни слова.

— Окс, — задохнулся Гордо. Он сделал еще шаг в мою сторону.

Мои пальцы крепче сжали монтировку.

— Она бы этого не хотела, — сказал он.

— Не смей говорить мне, чего хотела моя мать, — прервал его я. Мой голос дрожал. Не знаю от чего больше — скорби или ярости. — Не смей.

Потому что она все еще лежала в нашем доме в луже собственной крови, и он не имел права о ней говорить. Элизабет сказала, что накрыла ее одеялом, и я хотел поблагодарить ее, но вместо этого промолчал, потому что это было так несущественно. Чертово одеяло.

— Пожалуйста, — попросил Гордо. — Позволь мне забрать тебя отсюда. Подальше от всего этого.

— Я не сбегаю от проблем, — произнес я так холодно, как только мог. — Я — не ты.

И он отступил, широко распахнув глаза.

Чья-то рука легла мне на плечо. Я думал, это Джо. Или Томас. Или Элизабет.

Но, оказалось, нет.

Рука напряглась с едва заметным намеком на когти, когда Марк заговорил:

— Остановись, Окс. Я знаю, тебе больно. И знаю, что это выжигает так, как ты никогда прежде не испытывал. Но остановись. Это не его вина. Не говори тех слов, которые не сможешь взять обратно.

Я стиснул зубы, сдерживая слова, которые, как знал, причинят боль. Вот в чем заключается главная опасность, когда хорошо знаешь и любишь кого-то. Ты всегда обладаешь информацией, которую при случае можешь швырнуть в лицо.

И я не был исключением. Как и большинство других людей.

Но все свелось к выбору.

Поэтому я проглотил обиду (это его вина, ваша вина, это все из-за вас, потому что вы привели это чудовище сюда, вы сделали это, почему вы не могли просто оставить нас в покое, почему Джо должен был подарить мне своего волка, я ненавижу вас всех) и спросил: