Ближайшие союзники? Подлинная история американо-израильских отношений. Том II. Эпоха дипломатии: сорок лет «борьбы за мир»

О том, что думали в это время ответственные чиновники администрации, свидетельствует выступление Мартина Индика (Martin Indyk), дважды бывшего послом США в Израиле, перед комитетом палаты представителей по международным делам 29 июля 1998 года.

М. Индик признал: «Мы не совсем уверены, что текущая стадия [переговоров] будет иметь успех. Пробелы значительно сузились, но время временных соглашений на исходе. Оно заканчивается через десять месяцев. Палестинцы обсуждают одностороннюю декларацию о статусе государства, а Израиль предупреждает, что такой шаг спровоцирует аннексию территорий на Западном берегу. Эти проблемы будут иметь разрушающие последствия. Поэтому необходимо, чтобы стороны пришли к соглашению сейчас, что восстановит доверие к партнерству, приведет к осуществлению их обязательств по временному соглашению и создаст благоприятную обстановку для окончательных переговоров»[212].

Вопреки словам М. Индика о том, что «пока центром внимания является распутывание палестинского направления в мирном процессе, невозможно добиться прогресса на каком-то другом направлении», американцы не забывали давить на Б. Нетаньяху, требуя от него подтвердить согласие, данное его предшественниками, И. Рабином и Ш. Пересом, об уходе с Голанских высот. Сирийцы не соглашались ни на какие территориальные компромиссы в отношении этой территории, отказываясь также принять какое-либо сепаратное соглашение между Израилем и де-факто контролировавшимся ими тогда Ливаном. Попытка Б. Нетаньяху предложить формулу переговоров «сначала — Ливан» (достижение сепаратного ливаноизраильского соглашения о мирном урегулировании) была расценена в Сирии как уловка, предназначенная для того, чтобы ослабить сирийские и ливанские позиции. Б. Нетаньяху стремился добиться мирного урегулирования ливанской проблемы, независимо от достижения мирного договора с Сирией. Однако сирийская сторона стремилась увязать урегулирование ливанской проблемы с подписанием израильско-сирийского мирного договора и отступлением израильских войск с Голанских высот. Более того, сирийское правительство настаивало, чтобы израильско-сирийские мирные переговоры были продолжены на тех условиях, на которых они были прерваны в начале 1996 года. Напротив, Б. Нетаньяху настаивал, чтобы переговоры между израильскими и сирийскими делегациями были возобновлены без предварительных условий и независимо от уступок, сделанных на переговорах с сирийцами представителями проигравшей выборы Партии Труда, не без оснований полагая, что суть демократического режима в том и состоит, что избранное народом руководство должно сформулировать свой курс, а не идти в фарватере предшественников. Эта неуступчивость Б. Нетаньяху, даже несмотря на американское давление, ставила под вопрос саму роль США как глобального лидера в процессе ближневосточного урегулирования, ибо побуждала X. Асада обращаться к другим посредникам ввиду неэффективности американцев. Сирийцы стремились привлечь к переговорам еще одну державу, например, Россию или Европейский союз, которые, как считали в Дамаске, усилили бы их позиции на переговорах своей безоговорочной поддержкой. Однако сирийские планы по привлечению к процессу переговоров европейских держав противоречили планам дипломатов США, на что указал Деннис Росс в конце июля 1996 года. Хафез Асад отказывался идти на уступки, и американцы вновь и вновь давили на Беньямина Нетаньяху.