Бесплатная библиотека
Читайте книгу на сайте или телефоне
READ-E-BOOK » Критика » Наше время такое... [О поэзии и поэтах]
Наше время такое... [О поэзии и поэтах] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com

Наше время такое... [О поэзии и поэтах]

Электронная книга - «Наше время такое... [О поэзии и поэтах]». Краткое содержание книги:

Поэзия Василия Федорова уже давно нашла дорогу к сердцу читателя. На этот раз большой мастер эпических форм и тонкий лирик выступает в ином жанре. Опираясь на лучшие образцы русской и советской классики, полемизируя с критиками, Василий Федоров высказывает ценные мысли о творчестве, щедро делится своим богатым опытом.
1 ... 76 77 78 79 80 81 82 83 84 ... 212
Перейти на страницу:
Бой идет святой и правый. Смертный бой не ради славы, Ради жизни на земле.

Если между поэмами нет прямых связей, если они прослеживаются только через лирику, если при этом каждая поэма имеет свой круг стихов, то естественно задать вопрос: на какие же стихи падают эти связи? При внимательном взгляде окажется, что они пали на вещи, затрагивающие морально-нравственные, общечеловеческие проблемы. В «Теркине» эти проблемы рассматриваются без увеличительного стекла, зато в стихах представлены более детально и выпукло. Среди этих стихов видное место занимает тема материнства и вообще по-некрасовски женская доля. Можно назвать такие вещи, как «Ты робко его приподымешь», «Не стареет твоя красота», «Зашел я в дом, где жил герой», «Перед войной, как будто в знак беды...» Как и в случае с другими стихами, тяготеющими к своим поэмам, все эти тянутся к поэме «Дом у дороги», начатой почти одновременно с «Василием Теркиным», а законченной через год после войны. Читая эту поэму, мы вспомним многие стихи. Особенно близкими по теме окажутся такие, как «Ты робко его приподымешь» и «В пути». Важнее второе, где солдат набредает на женщину с детьми, возможно, идущую из немецкого рабства. Та ли она, женщина с грудным ребенком, рожденным в неволе, что в поэме, или не та, не имеет значения. Много их, горемычных, брело по горестной земле. В стихотворении они уже на своей земле, а раньше — то, что в поэме:

Родился мальчик в дни войны, Да не в отцовском доме, — Под шум чужой морской волны В бараке на соломе.
Еще он в мире не успел Наделать шуму даже, Он вскрикнуть только что посмел — И был уже под стражей.

Фашизм можно было судить судом военного трибунала: десяток главных военных преступников повесить, тысячи палачей наказать тюремной камерой. Признавая эту меру, поэт творит свой нравственный суд не только над прямыми извергами, но и над теми, кто им помогал — даже своим молчанием. В арсенале его трибунала тоже не мало статей. «Дом у дороги» — обвинительный протокол поэта, а у Твардовского он скрупулезно подробный. Вина фашизма уже в том, что немецкий солдат смог без спроса войти в дом и только напиться воды, в том, что смог сесть на почетное место за столом, где до этого сиживал хозяин, в том, что не по праву любви мог притязать на красоту русской женщины...

Но если было суждено Все это, все в зачет, Не доведись хоть то одно, Чему еще черед.
Не доведись вам за войну, Жена, сестра иль мать, Своих Живых Солдат в плену Воочью увидать.

Поэт судит памятью и потому так подробен в показе всех мытарств русской женщины. Все эти маленькие и большие, обидные и страшные подробности спрессуются потом в тяжелые строчки печали и гнева. «Да будет камнем камень, да будет болью боль!»

В кодексе нравственного суда у Твардовского самая главная статья — это материнство и детство. Но с появлением новой жизни в его суде даже материнство как бы отходит на второй план. Новая народившаяся жизнь — превыше всего. Ребенок, увидевший белый свет в неволе, завернутый в грубую, подаренную кем-то портянку, еще ничего не понимая, уже заявляет о своем высшем праве, более высшем, чем права всех других, — о праве на жизнь, потому что он — сама жизнь.

Зачем мне знать, что белый свет Для жизни годен мало? Ни до чего мне дела нет, Я жить хочу сначала.
Я жить хочу, и пить, и есть, Хочу тепла и света, И дела нету мне, что здесь У вас зима и лето.
И дела нету мне, что здесь Шумит чужое море И что на свете только есть Большое, злое горе.
Я мал, я слаб, я свежесть дня Твоею кожей чую, Дай ветру дунуть на меня — И руки развяжу я.
Но ты не дашь ему подуть, Не дашь, моя родная, Пока твоя вздыхает грудь, Пока сама живая.
И пусть не лето, а зима, И ветошь греет слабо. Со мной ты выживешь сама, Где выжить не могла бы.

Это главный философский узел поэмы. Жизнь вообще, а новая — и тем более — святая святых нашей земли, может быть, единственная во всем мироздании. В свете этой новой жизни чудовищной нелепостью выглядит то зло, которое фашисты принесли миру. Этими стихами Твардовский закрепил самый сокровенный нравственный мотив человеческого бытия. Недаром испокон веков повелось, что из двоих, матери и ребенка, в крайнюю минуту спасают ребенка. Уже как бы зная об этом извечном законе, новорожденный сын говорит стихами поэта: «Со мной ты выживешь сама, где выжить не могла бы». В сыне — нравственная сила матери, как в детях — нравственная сила народов.

1 ... 76 77 78 79 80 81 82 83 84 ... 212
Перейти на страницу:
0
Сюжет
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
0
Атмосфера
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
0
Главный герой
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
0
Общее впечатление
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
Итоговая оценка: 0.0 из 10 (голосов: 0 / История оценок)