Тень Серебряной горы

А Кэт-Аймак тем временем повернулся к своему человеку, сделал ему знак, тот поднял мешок, тряхнул его – и на землю вывалились две окровавленные головы, Имрынова и Илэлэкова. Капитан невольно вздрогнул, а Кэт-Аймак, усмехаясь, продолжил:

– Наш хозяин, великий тойон Атч-ытагын, дарит тебе эти головы для того, чтобы ты не забывал, что бывает с теми, кто его разгневает. А он уже очень недоволен тобой! Поэтому чем скорее ты вернёшь ему украденного у него раба, тем раньше он простит тебя. Слышишь ты меня, Большой Каптана?

Капитан молчал.

– Если молчишь, значит, слышишь, – сказал Кэт-Аймак. – А если слышишь, тогда слушай дальше. Так вот! Мой хозяин велел мне передать тебе ещё вот что: если ты отдашь нам этого человека, то тебе и твоим людям будет позволено спуститься с этой горы, сесть в свои лодки и уехать к себе домой. При этом мой хозяин и пальцем не шевельнёт ради того, чтобы причинить вам хоть самую малую обиду. Согласен на это? Или тебе что-то не нравится? Тогда скажи! А если тебе нечего мне возразить, тогда молчи.

Чёрт бы тебя подрал, скотина, в сердцах подумал капитан, но опять ничего не ответил. А что, подумал капитан, только подай голос, сразу стрелу получишь, у них это запросто. А Кэт-Аймак опять заговорил:

– Мне очень противно иметь дело с таким лживым и коварным человеком, как ты. Будь на то моя воля, я бы схватил тебя и всех твоих воинов и перебил вас всех до последнего, но вы спрятались на священной горе, и с вами наш лучший шаман Харгитит, которого вы обманом превратили в своего раба. Но это не беда! Сегодня я ничего не смогу с тобой сделать, но завтра сюда придёт наш великий тойон, непобедимый воин Атч-ытагын, и он не побоится вашего колдовства, а поднимется на гору и, если ты опять будешь упрямиться, то он отрубит тебе голову. Ха! – громко продолжил Кэт-Аймак. – Мне будет очень интересно смотреть на твою голову рядом с двумя этими головами. Поэтому вели не убирать их, путь лежат до завтра, а завтра вас всех вместе уберут!

Сказав это, Кэт-Аймак развернулся и пошёл обратно, к реке. И его люди пошли вслед за ним. Капитан смотрел вслед чукчам и молчал. Потом снял шапку, осторожно высунул ей из ветвей, начал считать и досчитал всего до трёх, как зашуршали стрелы и застучали рядом, по камням. А по шапке не попала ни одна. Хороший знак, подумал капитан, так можно будет долго продержаться, но не спешил вставать, а подождал, пока переговорщики зайдут за скалы, и уже только тогда, хоронясь, встал и пошёл вдоль линии к тропе.

Возле тропы стояли Шалауров и Ефимов. Шалауров сразу же сказал:

– Свезло нам, Василий Юрьевич! Чукчи на гору лезть робеют! И перед Григорием робеют тоже. Кто бы мог подумать!

– Перед ними только уши распусти, они тебе наговорят! – сказал Ефимов. – Вон как по шапке стрельнули!