Феномен

— Комдив наградил лично. Ничего сложного.

— Я имею ввиду за что вас наградили, — сразу же поправился диктор.

— Орден я получил за месть. А вот медаль за совокупность в участи трёх боевых операциях, где противник понёс большие потери. Также деблокировал окружённый стрелковый батальон, двумя пушечными броневиками действовал, и позволил им отойти, вырвавшись из ловушки. В этом бою мой броневик был подбит из бронебойного ружья, в двигатель попали. Пока экипаж второй машины вёл огонь, мой экипаж кидал троса для буксировки, я закидал гранатами отделение солдат Вермахта, что к нам подбиралось, и добил их из трофейного пистолет-пулемёта. Собрал документы и оружие. Также обнаружил в рытвине нашего раненого стрелка и вынес его. Боевая машина была благополучно эвакуирована, раненый сдан медикам. А машину вернули в строй на следующий день. Перекинули двигатель разбитого авиацией грузовика.

— Очень интересные вы бои описываете. А вот орден и месть? Это как?

— За своих нужно мстить всегда. Дивизия, которой нас придали для усиления, отходила под ударами немецких войск, превосходящих войск. Однако дивизия огрызлась, и немцы несли потери. Иногда к нам выходили наши бойцы и командиры, тех разбитых частей, что оказались в окружении, очередная группа сообщила, что встретили санитарный обоз с ранеными. Их нужно было вывести к нам. Эту задачу комдив поручил моему подразделению. У меня на тот момент был лёгкий танк, и два пушечных броневика. Пройти передовую удалось без проблем. Она не сплошная. Обоз мы нашли, то что от него осталось. Судя последам гусениц, давили повозки с ранеными какие-то танкисты. Девчат-медсестёр изнасиловали, запытали, вырезая звёзды на спинах, груди отрезали. Некоторых из обозников на кол посадили, глаза выкололи. Других раненых, в шеренгу укладывали и катились на танке, сначала ноги давили, измывались, потом по животам, кто ещё жив был. Тяжёлые, ползти не могли. Пожилого врача, видимо старшего в обозе, облили бензином и подожгли, наблюдая как бегает живой факел. Следы своих действий они не прятали. Такие зверства я встречал не раз, обычно ими занимаются войска «СС». Ещё они выполняют преступный приказ, расстреливать евреев, политработников и сотрудников НКВД на месте, если те попали в плен, и выполняют этот приказ от и до, — диктор сидел бледный, с ужасом глядя на меня, такое в эфир выпускать точно нельзя, я же продолжал. — За своих нужно всегда мстить, а солдат СС я не беру в плен с начала войны, поглядев на их зверства. С начал войны моё подразделение их уже с две тысячи набило. Мы двинули по следам ушедшей моторизованной колонны, что это всё натворила. Обнаружили их в пяти километрах, встали на ночёвку на берегу озера. Вечер был. Я с командирами бронемашин провёл пешую разведку, распределив цели, после этого, мы, сблизившись, ударили. Немцы позволили нам вплотную подойти. До этого мы захватили грузовик с продовольствие, и эта трофейная машина шла впереди, вот те нас за своих и приняли. Немцев оказалось не так много, этих нелюдей, а людьми их не назвать, около трёх сотен насчитали. Моторизованная рота дивизии СС «Рейх», при трёх танках, пяти бронетранспортёрах, и двенадцати грузовиках. Как подошли, так и ударили. Первым делом по танкам, из пулемётов по пехоте, потом бронетранспортёры и грузовики. А местность, открытая была, некуда уйти, от пули не убежишь. Кто в воду прыгал, и там пули доставали. Озеро небольшое красным от крови стало. С нами грузовик со стрелками, пятнадцать бойцов. Когда мы закончили, те прошлись, почти два десятка эсэсовцев сдалось, ранеными были. А я за месть, око за око и зуб за зуб. Слили бензин с разбитых немецких машин, что не горели, облили и наблюдали как живые факелы бегают. Знаете, среди наших руководителей есть такие люди, что говорят, не повторяйте за немцами, будьте людьми, я считаю, они не правы. К таким нелюдям, может быть отношение только то, какое они заслуживают. Не были эти руководители на войне, не видели всё то что видел я, иначе такую ересь бы не говорили. С нами политрук был из штаба дивизии, молодой парень, он там у уничтоженного санитарного обоза поседел, разом, стал седым, а ему было как мне, двадцать пять лет. Он всего сутки как на войну прибыл, первый бой. Закончилось все тем, что убедившись, что выживших у немцев нет, забрали трофейную технику, три грузовика и бронетранспортёр, и вернулись в расположение дивизии. Продовольствие отдали в медсанбат, оно для офицеров было, вино, колбасы, сыры и шоколад. По пути ещё расстреляли гаубичную батарею, случайно попалась, часть артиллеристов погибли, другая часть разбежалась, а орудия были уничтожены. Бронебойными по казённикам дали и только на металлолом. Вот, за уничтожение моторизованной роты и батареи, и был награждён орденом, мои бойцы и командиры медалями. А за девчат мы отомстили. То, что роту побили, их убийц, это другое. На войне такое правило, если наших раненых и медиков побили, наши обязательно сравняют счёт. Через два дня был обнаружен пункт сбора немецких раненых, навели артиллерию и ударили. Я наблюдателем был. Никто не выжил. Око за око. А по боевому журналу записали уничтожение миномётной батареи. Это и есть правда войны. За своих нужно мстить всегда.