Владычица Эббона

– Немудрено, – поджимает в неодобрительной гримасе губы тот, кого до трясущихся поджилок боялись все адепты Академии и, судя по всему до сих пор боятся. Ставит паренька на ноги, отпуская. – На поле боя противнику так же скажешь?

– Никак нет, магистр. Я исправлюсь, магистр, – вытягиваясь в струнку, горячо уверяет будущий боевик по-прежнему не замечая стоящей в сторонке меня. – Разрешите идти.

– Иди, – роняет Синн, теряя к парню интерес, и открывает мне дверь.

Я же провожаю глазами бедолагу. Тот припускает прочь, но на последней ступеньке оглядывается назад и поскальзывается, снова едва не навернувшись, вынуждая меня со смешком покачать головой. А когда он всё-таки восстанавливает равновесие, но через несколько шагов спотыкается, я уже не могу сдержать смех.

– Не удивлюсь, если теперь по Академии начнёт гулять слух, что ночами тут бродит призрак злобного декана и наказывает нерадивых студентов, пугая их до икоты и спуская со ступенек, – посмеиваясь, сообщаю Синну, когда мы всё же заходим в вестибюль общежития.

– Я вроде как жив, – дёргает он губами в саркастической гримасе.

– Сомневаюсь, что это станет веским препятствием для бурной фантазии студиозусов, – улыбаясь, снова качаю головой и, отряхнув с ног снег, направляюсь к лестнице. – Ты для них и так личность, овеянная тайнами и домыслами, тот, кого боятся до дрожи и кем восхищаются до жути. Так что точно быть новой байке. А в качестве откупа наверное решат целовать твою статую.

Представив невольно, какое паломничество потянется на второй полигон, я снова прыскаю от смеха. Сама не знаю, почему меня так эта ситуация рассмешила. Наверное, нервы сказываются. 

–  Какую статую? – подозрительно интересуется, шагающий следом за мной Синн.

– О, ты не знаешь о статуе? – останавливаюсь и удивлённо оборачиваюсь к нему.

– Не знаю, как видишь. Просветишь меня? – сужает он глаза.

И почему в стенах Академии этот мужчина даже мне, привычной к нему, вдруг начинает казаться настолько суровым, что аж дрожь берёт? Наверное, это все оттого, что изначально Синн был для меня прежде всего невыносимо-деспотичным наставником и преподавателем, а уже потом нагло похитил моё сердце.

– Просвещу, – усмехаюсь, склонив голову набок.

И да, откровенно любуюсь доставшимся мне от судьбы мужчиной. Надо же, чуть больше месяца назад я даже подумать не могла, что настолько увязну в чувствах к этому невыносимому тирану и манипулятору. Что признаю своей парой принца Верриды. Впрочем тогда я многого представить не могла из того, что со мной произошло за это время.   

– На втором полигоне стоит статуя тебя. Ледяная и очень похожая на оригинал, – сообщаю ожидающему моего ответа Синну.

– Ледяная, говоришь, – вскидывает он бровь. Шагает ко мне, приближая лицо к моему, обволакивает жаром своего тела. – Думаю, ты, как никто, знаешь ледяной я, или нет.