Потеря поля

Мне не хотелось писать в сообщении, что видел, как она целовалась с Дейсом в день аварии, но, когда позвонил ей, звонок сразу перешел на голосовую почту. Таллула не хотела разговаривать со мной. Полностью отрезала себя от мира. Бретт разговаривал с Ханной в коридоре этим утром, что заставило меня подумать, что она перестала разговаривать и с ним тоже.

Мне не хотелось думать о Таллуле в одиночестве, оторванной от жизни. Она могла так много дать этому миру. Она веселая и добрая, умная и хотела быть общительной. В этом году у нее наконец появился шанс получить это, и так быстро все закончилось. Но тот гребаный поцелуй. Мне нужно было услышать ее объяснение. Не важно, в чем признался Дейс, я видел, как она его поцеловала. Я был там. Это не изменилось.

— Ты в порядке? — спросил Эйса, останавливаясь возле моего шкафчика.

— Да, а что? — ответил я, доставая блокнот и закрывая дверь.

— О, я не знаю. Ты стоял здесь, тупо уставившись в свой шкафчик, как будто был за миллион миль отсюда.

— Я просто задумался.

Он рассмеялся.

— Да, я так и понял.

Взглянув на, полный коридор людей, спешащих на занятия, я вдруг почувствовал себя еще более неуместным, чем когда-либо. Никакое количество футбола не помогало. Это не делало меня счастливым. Единственное, что делало меня счастливым после несчастного случая — Таллула. После того гребаного поцелуя я был несчастен. Мне не хотелось так себя чувствовать. Я устал от этого... и скучал по ней. Так чертовски сильно скучал по ней.

Таллула не хотела со мной разговаривать. Не позаботилась о том, чтобы объяснить поцелуй, который я видел. Отгородилась от меня. Конец. Это испугало меня, потому что я не мог отпустить ее.

— Я люблю ее, — сказал я вслух, признаваясь в этом себе и Эйсе. Я должен был кому-то рассказать. Сказать правду. Надоело притворяться, что она причинила мне боль, и с меня хватит. Потому что, как бы сильно она меня ни сломала, я все равно любил ее.

— Ясен хрен, — весело ответил Эйса.

Я повернул голову, чтобы посмотреть на него.

— Что?

Он пожал плечами.

— Ты сказал, что любишь ее. Я сказал — ясен хрен. Это было очевидно с самого начала. Поэтому я и отступил. Таллула мне нравилась. Горячая штучка. Но я не чувствовал того, что, очевидно, чувствовала ты. В твоих глазах было что-то такое, что говорило о большем для тебя. Она была большим для тебя.

— Неужели? — спросил я, пораженный тем, что Эйса все это заметил, а мне потребовалось столько времени, чтобы признаться в этом самому себе.

— Да, чувак. Я серьезно. Вопрос в том, почему ты отвернулся от нее?

— Потому что думал, что она солгала мне.

Эйса кивнул.

— А она солгала на самом дела?

Теперь я не был в этом уверен.

— Я не уверен.

Эйса нахмурился.

— Ты не уверен? — Его тон звучал так, словно я был идиотом.

— Да, не уверен.

Покачав головой, друг кивнул в сторону двери.