Все думы — о вас. Письма семье из лагерей и тюрем, 1933-1937 гг.
- Автор: Флоренский Павел Александрович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Сатисъ
- ISBN: 5-7868-0100-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Все думы — о вас. Письма семье из лагерей и тюрем, 1933-1937 гг.». Краткое содержание книги:
Письма-послания — один из древнейших жанров литературы. Из писем, найденных при раскопках древних государств, мы узнаем об ушедших цивилизациях и ее людях, послания апостолов составляют часть Священного писания. Письма к семье из лагерей 1933–1937 гг. можно рассматривать как последний этап творчества священника Павла Флоренского. В них он передает накопленное знание своим детям, а через них — всем людям, и главное направление их мысли — род, семья как носитель вечности, как главная единица человеческого общества. В этих посланиях средоточием всех переживаний становится семья, а точнее, триединство личности, семьи и рода. Личности оформленной, неповторимой, но в то же время тысячами нитей связанной со своим родом, а через него — с Вечностью, ибо «прошлое не прошло». В семье род обретает равновесие оформленных личностей, неслиянных и нераздельных, в семье происходит передача опыта рода от родителей к детям, дабы те «не выпали из пазов времени». Письма 1933–1937 гг. образуют цельное произведение, которое можно назвать генодицея — оправдание рода, семьи. Противостоять хаосу можно лишь утверждением личности, вбирающей в себя опыт своего рода, внимающей ему, и в этом важнейшее звено — получение опыта от родителей детьми.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Письма детям
Письма младшим детям Мику и Тике
9 сентября 1933 г., по пути в г. Свободный
№ 8. 1933. IX.9. Дорогая Тика, пишу тебе, только что отъехав от города Тулуна. Мы задержались 11/2 суток в Красноярске. Едем медленно, поезд через каждые 10–15 мин. останавливается, так как он тов<арно>-пас <сажирский>. В районе Красноярска местность очень красивая, сильно волнистая сперва, а затем гористая, очень неровная. Красивые леса и перелески — из берез, пихт, лиственниц, кедров, изредка красных уже осинок. Теперь местность стала почти ровной, хотя вдали видны еще горы. Пихты очень красивы — острые, как кипарисы. Ночью холодно, да и днем не тепло, несмотря на солнце, а вчера шла крупа. Селенья тут редки, людей почти не видно. Леса видно почти не разрабатываются, много деревьев сухостойных, прочие растут недружно; это уже близко к настоящей тайге. Еду и думаю о вас всех, как вы живете, здоровы ли. Всегда ли ты проводишь время с Аней1? Помогаешь ли мамочке? Мы пересекли много больших рек — посмотри на карту с Олей — каких имен но, — Скоро мы подъедем к городу, который называется Зима, а недавно была станция Койтун, что по-бурятски значит Мороз, Крепко целую тебя, дорогая Тика, поцелуй мамочку и Олю, кланяйся бабушке и Ане, Скажи маме, чтобы та не скучала и была весела, Будь здорова, не забывай немецкий и музыки, Собираете ли вы грибы? Еще раз крепко целую вас, Скажи маме, что я здоров, Когда будет случай, передай бабе Оле и бабе Соне, что я их крепко целую,
Папа
1. Гиацинтова Анна Васильевна (1892–1987) — племянница А,М,Флоренской,
15–16 ноября 1933 г., ст. Ксениевская
1933,XI,15–16, Милая моя, дорогая Тика, спасибо за письмо, которому я обрадовался1, Как и ты, я занимаюсь счетом, складываю и делю числа, но, наверное, ты делаешь это теперь получше моего, Кроме того я составляю таблицы и диаграммы; вероятно, и ты научилась делать то и другое, Хорошо ли идут твои уроки музыки? Ты доставила бы своему папе большую радость, если бы научилась играть так, чтобы разбиралась в хороших произведениях, Поздравляю тебя, дорогая, с прошедшим днем твоего рождения2, Попроси у мамочки, чтобы она показала тебе мои книги и выбери себе самую красивую, какая тебе понравится, Пусть это будет тебе подарком от папы, А кроме того выбери себе какую-нибудь римскую или греческую монетку, чтобы потом приделать к ней застежку и носить как брошку, Твой папа всегда вспоминает свою птичку и просит ее жить повеселее и заботиться о мамочке, Целы ли твои куклы? Кланяйся им от меня и скажи, чтобы они не шалили и слушались свою маму, Выучила ли ты уже таблицу умножения? Знаешь ли ты, что ее придумал древний греческий философ и математик Пифагор, так что тебе необходимо знать ее хорошо. Жива ли ваша курочка Жонетта? Скажи ей, чтобы она несла вам побольше яиц, а ей давай скорлупу. Как жаль, что у меня тут остается хлеб, ты могла бы им угостить своих кур. Скажи маме, что у меня есть все, что нужно, пусть же никаких посылок она мне не делает, а пусть лучше пишет письма. Целую тебя и желаю быть здоровой, спать побольше и быть веселой. Недавно я слышал, как воробей прочирикал, будто ты слишком рано встаешь. Правда ли это? Еще раз целую тебя.
Твой папа
О. Павел Флоренский с дочерью Тикой.
Загорск. Фотография. 1928 г.
1. Письмо Тики (23 октября 1933 г.; сохраняется детская орфография): «…Мне очень жалко что тебя унас нету. Я обтебе скучаю… Я целый день мамкую…Я тебя никогда не забуду своего папулищу…И все тебе желают здаровея. И добра. Тика».
2. День рождения младшей дочери о. Павла Флоренского Марии-Тинатин — 11 ноября.
22 февраля 1935 г., быв. Филиппова пустынь
Дорогая Тика, в Лаборатории, где я живу теперь, много интересных для тебя обитателей. Прежде всего кролики, их 12. Большинство их живет на чердаке и возится там с таким шумом, словно люди. Самый большой из них — темно-серый, совсем как заяц и называется Зайчиком. Через каждые 10 дней его взвешивают на весах, таких, как бывают в лавках. На чашке весов он сидит смирно и вообще людей, кажется, нисколько не боится. Затем тут живут морские свинки, их 8. Из них 4 мальчика, 2 девочки и 2 мальчика, недавно родившиеся. Свинок зовут: Рыжий, Чиганошка — Черный цыган, Девчонка, Черненький, Желтенький и Мамашка; у Мамашки двое детей, пока не получивших названия, обоих же вместе называют Негодяйчиками, т. к. они выскакивают из своих ящиков и бегают по комнате. Всех свинок взвешивают через каждые 10 дней. Кормятся они сеном, овсом, брюквой, репой. Иногда они, несмотря на смирность, учиняют между собою драки и даже мальчики ранят друг друга. Свинки разных мастей: одни черные с белыми пятнами, другие же трехцветные. Для тебя самые интересные были бы, пожалуй, белые мышки. Их 30 штук, взрослых, подростков и совсем маленьких; эти 3 мальчика так малы, что их можно принять за маленькие комочки ваты. Мышки белые не такие юркие, как серые, и потому не противны. Припоминаю, как у меня, в возрасте 3–4 лет, жили две мышки, тоже белые. Они лазили за шиворот и вылезали в рукав, и я их совсем не боялся. В общем эти зверушки очень хорошенькие, совсем белые, без малейшего пятнышка. Наконец, надо упомянуть еще большущего кота. Его зовут здесь каждый по-своему. Кто — Василий Иванович, кто Алихан, а то просто Котик. Этот Котик таскает рыбу и временами оставляет следы своего пребывания на постелях. Был тут еще голубь и немецкая овчарка Джеки, щенок, которая росла в большой дружбе с Котиком и спала с ним в одном ящике. Но теперь ни голубя, ни Джеки нет. Все перечисленные звери доставляют немало забот. То их кормят, то укладывают спать, то укрывают сеном, то чистят им их ящики, то разнимают драки, причем тогда они кусают разнимающих, то взвешивают, — одним словом хлопот с ними больше, чем с людьми. Морские свинки урчат, вроде голубей, но более высокими голосами, а маленькие издают звуки как воробушки; поэтому здесь их и называют воробушками Вот, все письмо вышло звериное. Целую тебя, дорогая Тика. Пиши своему папе и не забывай его.