Генерал для попаданки

— Пей чай вприкуску с сахаром. По-деревенски. Петр, дай генералу хлеб, который я принесла. Можешь с маслом подать.

Петр уже нес стакан с компотом и хлеб.

Наконец угодила — Дмитрию хлеб понравился. Оживился, когда Саша сказала, что он приготовлен на кухне в Тугино.

— Как там поживает семейство? Хочется снова оказаться в Красном. Как там повар готовил, пальчики оближешь!

Саше было хорошо сидеть в этой деревенской хате, наблюдать за тем, как красивый мужчина с расстегнутым воротом рубашки ест, как хочет быть серьезным, но глаза непроизвольно улыбаются. Осталась позади неприятная вчерашняя встреча, забылись и полные ненависти угрозы Господина. И хотелось улыбкой встречать взгляды повеселевшего Дмитрия, ласкать его своим взглядом.

А поговорить пришлось там же, что вчера — во дворе на лавочке. Уже стемнело. Он посерьезнел, но все равно был настроен по-доброму. Без всякого страха спросила:

- Скоро будет сражение? Готовитесь сейчас?

Отвечал озабоченно:

— Да, готовимся. Новобранцев многому надо обучить. Только в бою пойму, все ли правильно делал. — Вздохнул. — Французские гренадеры поопытнее наших. Надо соответствовать.

— Когда я слышала бой под Красным, ружья ваши стреляли не переставая.

— Да, каре в несколько рядов, задние заряжают, передают, передние стреляют. Примерно так. А когда невмоготу уже — в штыковую ходим.

— И ты тоже ходишь? — Увидела, как кивнул. — Сейчас тоже так же будет?

— Укрепления строятся, успеют ли? Если нет, наверно, снова будем сдерживать. Пока не построят.

Саша читала про Бородино и знала другое слово, обозначающее укрепления — «флеши». Помнила про батарею Раевского. А сейчас мысленно отругала себя за то, что когда вернулась в будущее, не поинтересовалась подробностями. И все-таки главное для нее заключалось в том, что он останется жив. И было бы странно, если бы в такой бойне он не был ранен.

Откуда-то вернулся Петр. Саша спохватилась, что забыла про свою лошадь. Вскочила, потому что хотела попросить денщика привести ее. Жалко, что наступила пора возвращаться. Но Петр сказал, что отвел лошадь на конюшню.

— Барышне негоже в темноте отправляться в дорогу.

Саша испуганно посмотрела на поднявшегося вслед за ней генерала. Он молчал. Тогда Саша проговорила:

— Петр, ты меня проводишь до конюшни, хорошо?

Петр озадаченно почесал голову, согласился. Саша встала и неожиданно для самой себя взяла в свои руки руку Дмитрия. Оба вздрогнули от этого прикосновения. Но она храбро стало прощаться.

— Митя, мне пора. Можно мне завтра снова прийти?

Он высвободил руку и сердито сказал денщику:

— Я провожу барышню. Иди в дом.