Пересекая Африку
- Автор: Камерон Верни Ловетт
- Год: 1981
- Язык: русский
- Переводчик: Л. Е. Куббель
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Пересекая Африку». Краткое содержание книги:
Даже после этой беседы, допуская, что оказанное мной могло быть правдой, Касонго держался мнения, будто он — очень большой человек и я по-прежнему должен передать его послания моему вождю.
Однако после этого разговора распространяемые моими людьми чудесные рассказы относительно могущества англичан достигли его ушей, и я слышал, будто Касонго пришел к заключению, что я — привидение, которое явилось из страны духов, дабы нанести ему визит.
Я нажимал на Касонго, чтобы он разрешил Алвишу отправиться в путь, говоря ему, что долго не был дома, а так как мне нужно пройти большое расстояние, то я и стремлюсь выступить так скоро, как возможно. Вождь пообещал, что, как только он проведет общий сбор своих начальников (он желал, чтобы я на нем присутствовал, дабы прочувствовать его величие), мы вольны будем уйти; более того, он, Касонго, обеспечит нас проводниками до границы своих владений.
Мои попытки убедить его дать мне проводников до Санкорры были безуспешны, так как он всегда отговаривался, что у меня слишком мало людей для путешествия в одиночку и что единственные мои шансы — либо идти с Алвишем, либо оставаться с Джумой Мерикани, пока тот не возвратится к Танганьике. У обоих, и Алвиша и Джумы Мерикани, я попробовал получить эскорт до озера. Но они отвечали, что недостаточно сильны, чтобы обойтись без кого-либо из своих спутников. Таким-то образом, с величайшим сожалением должен был я оставить давно вынашиваемую мысль проследить течение Конго до устья.
Королевский прием, который, как я считал, наконец приведет долгий период моего бездействия к завершению, день ото дня откладывался и не состоялся до 10.февраля. До этого Алвиш потребовал письменного договора относительно суммы, подлежащей выплате ему за показ мне дороги к побережью.
Переговоры велись через посредство одного из моих людей, который служил на борту португальского торгового судна и хорошо говорил на этом языке, но, к несчастью, ничего не смыслил в деньгах. Алвиш не колеблясь воспользовался этим и возмутительно ободрал меня.
Едва лишь договор был подписан, он переменил тон с почти раболепно любезного на наглый, и с моей стороны потребовалось значительное самообладание, чтобы избежать многочисленных столкновений. Алвиш обещал не дожидаться приема вождей, но выступить через два дня после подписания нашего договора. Однако, как только он решил, что я в его власти, он заявил, невзирая на мои протесты, что отправится только после приема.
Наконец этот важный день настал. К Джуме и ко мне явился в 7 утра посланец Касонго, говоря, что тот надеется на наше присутствие без (промедления, поскольку Алвиш уже находится в Мусумбе.
Джума меня предупредил: быть готовым к вероломству, ибо он слышал, что Касонго предлагал Алвишу объединиться, дабы на нас напасть и ограбить, и что, хоть Алвиш и отказался, большое число его людей по главе с Коимброй согласилось помочь в этом заговоре.
«Раз предупрежден — вдвойне вооружен». Итак, мы расставили в разных частях поселка Джумы 50 его людей с ружьями и, взяв еще 60 его слуг и моих аскари, направились к Мусумбе.
Там мы нашли Касонго и фуме а кенну, почти одних во всем их великолепии, хотя снаружи собрано было большое число вождей и сопровождающих их. Сперва стали возражать против входа нашего вооруженного отряда, но я с этим оправился, заверив, что люди приведены просто в честь Касонго, поскольку было бы непочтительным наносить визит столь могущественному вождю по торжественному поводу без подобающего эскорта.
Я был без винтовки, удовольствовавшись тем, что держал свой револьвер готовым к действию, если потребуется. Но Джума Мерикани в противоположность обычной своей привычке обошелся без услуг оруженосца и из предосторожности нес свое ружье сам.
Вскоре после нашего прихода бряцание колокольцев возвестило о приближении Алвиша в своем гамаке, и тогда мы приступили к делу. Алвиш и его люди — все они были с ружьями — выстроились в линию вдоль одной стороны открытого пространства поблизости от входа в Мусумбу, а Джума Мерикани и я с нашими спутниками сидели напротив. В середине между этими рядами, ближе к одному концу, стоял Касонго.
Лицом к нему находился мужчина, держащий интересной формы топор, а сразу же позади вождя — четыре женщины, у одной из которых тоже был топор, похожий по форме на тот, что держал мужчина впереди. Далее следовали двое ваганга и женщины, несшие щиты Касонго, а за ними — группа мужчин со всеми ружьями Касонго, выстроенная в шеренгу, с палачами и прочими чинами на обоих флангах. Позади всех находились жены и дети вождя.
На противоположной от Касонго стороне рядом со входом в Мусумбу стояли со своими спутниками вожди, которых пригласили присутствовать, все (разряженные как только могли.
Следующая стадия заседания состояла из монотонного оглашения перечня титулов Касонго и описания его величия женщинами, находившимися непосредственно позади него; иногда им хором помогали присутствующие.
Когда длинная преамбула закончилась, вожди, начиная с низших по рангу, стали по очереди выходить вперед и исполнять свой салам[210]. Каждого сопровождал мальчик, несший коробку истолченной в порошок белой глины или киновари. Оказавшись прямо перед Касонго на расстоянии примерно в 20 ярдов, вождь брал коробку у мальчика и натирал ее содержимым себе руки и грудь; в это же время, переминаясь с ноги на ногу, он выкрикивал во весь голос титулы Касонго — Калунга Касонго, Калунга, Мвене Мунза, Мвене Банза, Мвене Танда и множество других[211]. Достаточно вымазавшись, вождь возвращал коробку мальчику и, вытащив меч, бросался к Касонго, как бы намереваясь его зарубить; но как раз в момент, когда вождь почти достигал Касонго, он вдруг падал на колени, втыкая меч в землю и касаясь лбом пыли. После того как Касонго немногими словами отвечал на приветствие, вождь вставал и отходил назад, где к нему присоединялись его слуги.
Когда все вожди принесли приветствия, Касонго произнес длинную речь о себе, своих божественных правах, величии и могуществе, заявив, что единственное лицо, какое с ним можно сравнить, — это его родственник мата яфа.
Засим последовали речь Коимбры и еще одна речь — некоего человека с нашей стороны, говорившего на кируа. В речах этих было много взаимных обвинений и самовосхваления; раз или два дело становилось угрожающим, но все обошлось без всяких беспорядков.
В заключение Касонго официально вверил меня заботам Алвиша, сказав тому, что, случись со мной что-нибудь на пути к побережью, он, Касонго, определенно потом узнает, и, следовательно, Алвиш должен хорошенько соблюдать мои интересы или же никогда более не показываться в Уруа.
Несмотря на эти предотъездные инструкции, Алвиш был полон решимости не отправляться, пока не завершится траур по одной из жен Касонго, которая как раз умерла. Это заняло неделю, в конце которой я увидел Касонго, выглядевшего очень потрепанным и грязным; и каким ему было быть, если в соответствии с обычаем он еженощно спал вместе со своей умершей женой. Он выразил надежду, что мы теперь сможем уйти, но Касонго ответил, что Алвиш-де пообещал построить ему дом и что я должен последовать его примеру и сделать так же. Я, однако, отговорился тем, что невозможно достать строительные материалы, подходящие для европейского дома.
Алвиш решительно отрицал, что давал когда-то такое обещание, но через несколько дней я удостоверился, что он сам вызвался оказать эту услугу. А когда я его упрекнул за ложь, он заявил, что дом будет воздвигнут за четыре-пять дней и что Коимбра с группой людей уже к этому приставлен. Вскоре после того вернулся Коимбра, и я установил, что он ничего не знает о доме, но занят был какой-то грабительской или истребительной экспедицией в компании с отрядом людей Касонго.
210
Салам (араб.) — «приветствие»; в данном случае обозначает, скорее, весь обряд — не только приветствия, но и свидетельствования верности верховному вождю.
211
Приводимая Камероном титулатура мулохве показывает, что и в этом случае «касонго», скорее титул, нежели имя собственное («Касонго» нередко именовали и само государство луба). Это находит подтверждение и в том, что далее в титулах следует слово «вождь» (мвене), сопровождаемое эпитетами типа «великий», «божественный» и т. п.