Психолог для дракона

Мысли начали путаться. Она бессознательно попыталась отшвырнуть от себя змею, но тут же накатила дикая боль, и Лера вновь сдалась, падая на пол и подползая к своему хозяину.

Прошло время…

— Я так понимаю, что сегодняшнее утро у вас с самого начала не задалось, не стоило и спрашивать о том с порога, — кряхтя, сказала Лера, поднимаясь с пола.

Ей молча протянули традиционный бокал с бордовым вином, который она привычно выпила залпом. Гленвиар столь же молчаливо проявил галантность: подвел ее не к стулу, а к креслу у камина, усадил и принес свой стул. Лера откашлялась, возвращая голос, и поинтересовалась:

— Сколько времени я продержалась до того, как начала кричать?

— Целых три минуты. У вас потрясающая выдержка — мало кто способен молчаливо терпеть боль так долго.

«О, он не знает, что боли не было? То есть моя новая рабочая гипотеза — это реальное ноу-хау в этом мире? Сей факт вдохновляет! Если хочешь добиться того, чего никогда не бывало, то должен делать то, что никто до тебя не делал».

Лера приободрилась и одарила клиента сияющей улыбкой. Ах, какая она умница! Придет в свои комнаты — обязательно поцелует Виру. Пусть та цапнет ее за губу — она переживет, а потом и фантомная змея таким налетом ее не устрашит.

Гленвиар долго смотрел с любопытством и наконец не выдержал:

— Чему вы улыбаетесь? И что такое бормотали себе под нос, пока не рухнули на пол? Что-то вроде: «Сыта, уже сыта! Ты сыта и между нами стекло».

— О, не обращайте внимания, — отмахнулась Лера, — это рабочие моменты. Вчера же условились: если будут заметные сдвиги к лучшему — расскажу. Давайте поговорим о вас.

— В какой момент мое сознание полностью отключается и насколько трудно контролировать себя после? — хмыкнул Гленвиар.

— Нет, я изменила тему консультации. Сочла, что бесполезно обсуждать рефлексы, поскольку человеку с ними никак не справиться. Я уверовала в невозможность сопротивления дракону и смирилась с этим фактом, так что не буду вас больше мучить неприятными, глубоко личными вопросами.

Гленвиар замер. Лера отказывается от попытки его осчастливить? Соглашается, что это невозможно? Несмотря на то, что он давно ждал этого признания и не сомневался, что оно непременно рано или поздно последует, его неразумное сердце защемило от мимолетной острой боли. Неужели в глубине души он все-таки позволил себе надеяться? Глупо. Он всегда знал, что чудес не бывает, ни в одном из миров волшебные феи не живут, следует рассчитывать только на себя и на немногих верных соратников, на их профессиональное мастерство. Лера, безусловно, тоже специалист, но специалист человеческий, он же сам об этом вчера думал, а теперь и она это поняла.

Последняя надежда не оправдала себя, как и все предыдущие. Что ж, он смирился со своей судьбой еще три года тому назад, когда стоял над могилой своей невесты. Когда принимал из рук убитого горем Красного Дракона искореженный, уничтоженный посмертным взрывом магии родовой артефакт, зачарованный им для Илии: обручальное кольцо. Кольцо такое же разбитое, оплавленное и лишенное магических сил, как он сам. Он так и не удосужился наложить свою магию на другой артефакт, готовясь к приездам человеческих невест, — он не настолько верил в затею Эриаса. Правильно не верил. Ну, ему было приятно познакомиться и пообщаться с Лерой, она показала себя достойной представительницей человечества и стойко держалась до конца, пока не поняла окончательно, в какую безнадежную аферу втянул ее главный советник. Он прикажет придворному лекарю осмотреть ее сына и выяснить, можно ли его вылечить в их больницах.