Правда обмана

Перед нами была та самая заветная долина. Ее противоположный, более скалистый склон, был уже пакистанским. Сама долина была когда-то рекой, которая разрезала небольшой горный массив, аппендиксом вдававшийся на афганскую территорию. Расположившись на каменной сопке, торчащей в центре огромного древнего сухого русла, мы могли просматривать вдоль и поперек всю пакистанскую часть долины. За спиной, километрах в пяти, был задрипанный афганский кишлак, который мы ночью обошли, оставив его слева. Кто помнит, тот подтвердит, что самое острое впечатление от ночных засад на границе - это контраст непроглядной темноты с афганской стороны и море огней на пакистанской стороне. Так было и в этот раз. На пакистанской стороне долины, как новогодние елки, светились два пакистанских кишлака. От границы, на дистанции двух-трех километров, одновременно объезжая с обеих сторон занятую нами сопку, в нашу сторону двигались две светящиеся точки - машины. Начштаба, указывая пацанам на этот духовский беспредел, не скрывал свой охотничий азарт. Офицер без мечты, что собака без крыльев. В этот момент мы с Герой и выгнали на него наших носорогов. Вид задроченных переходом носильщиков с разбитыми губами и носами мгновенно убил весь командирский пафос. “Развели в подразделении махровый дембелизм! Вернемся, я лично займусь тобой, сержант!” - своим злобным шепотом майор, наверное, старался заменить крик, чтобы не нарушать маскировку группы. И после всего, что случилось, мне теперь предстояло сообщить ему об очередном обломе.

Майор и “каскадер” спали в нише, под небольшим камнем. “Под скалой” - подумал я, вспомнив профессора и его ассистента Макса из кинофильма “Большие гонки”. Оба спали, обложившись какой-то хитрой оптикой, упакованной в финтипоперные мешки-ранцы. У обоих были трофейные пуховые спальники в нейлоновых непромокаемых чехлах. Под спальники были постелены поролоновые матрасы, зашитые в брезентовые чехлы. В голове у каждого лежали новые ранцы с НСПУ в чехлах. На стволах у автоматов были новенькие черные цилиндры ПБС. И спать хочется, и Родину жалко - гусары, одним словом. Нахер им ПБСы с НСПУ - кто бы их взял в группу захвата? Я обошел “каскадера” и подошел к спящему майору. Начштаба был мужиком крепким и высоким. По возрасту - старше всех офицеров батальона. Ни дать, ни взять, пионервожатый, назначенный в подшефный отряд октябрят - мальчиков, охочих до красных звездочек. Постоянно дрючил батальон своими ночными построениями в расположении. Истерик на таких построениях он не закатывал, но и жить спокойно не давал - спрашивал справедливо, по уставу. Здесь в засаде словно с цепи сорвался. Ярко светила Луна. Камень, под которым устроились начштаба с “каскадером”, отбрасывал лунную тень в сторону от ниши, где сопели командиры. Я присел на корточки в тень камня, у головы майора. Мне его хорошо было видно.