Самокат и блинчики

– Валя? – выдыхаю я и хлопаю глазами.

Мне моментально становится всё равно, где он там был и с кем трахался. Я готов всё ему простить. Главное, чтобы он ко мне вернулся. Главное, чтобы больше никуда не уходил.

Валя шагает в коридор и закрывает за собой дверь. Стоит близко-близко ко мне. Так хочется дотронуться, но я не решаюсь, и он делает это первым. Кладёт руки мне на плечи, сжимает их, а потом притягивает к себе и крепко обнимает. Ползёт ладонями под толстовку, пересчитывает мои рёбра – да на месте все, не украл никто.

Говорит тихо, с лёгкой хрипотцой:

– Господи, а тощий-то какой стал! Завтра с утра блинчиков тебе испеку. А в обед пиццу закажем. Как ты любишь, с грибами и ананасами.

Ведёт ладонью по спине, от поясницы до шеи. Вжимаюсь в него сильнее, укладываю подбородок ему на плечо, чувствую как его сердце стучится в мою грудную клетку. И так хорошо становится. Мурашки, пробежав по всему телу, собираются на загривке, суставы превращаются в желе, и в груди разливается тепло. Наступает состояние абсолютного счастья. Стараюсь не расплакаться, но всё равно хлюпаю носом.

Валя слегка отстраняет меня и заглядывает в лицо:

– Стёп, ну ты что? Чего куксишься-то? Не рад мне что ли?

– Я думал, что ты меня бросил. Нашёл себе молоденького, – жалобно говорю я.

Валя несколько раз моргает.

– Стёп, ты меня иногда пугаешь. Я же сказал, что в джунгли еду. Кино снимать. Чем ты вообще слушаешь?

– Он слушает тем самым местом, которое тебе больше всего в нём нравится, – кричит из кухни мама, у которой как раз таки со слухом всё более чем в порядке.