Евангелие от Сергея или смертельная ошибка Иисуса Христа

   сожаления… Нет, он не участвовал в этом смертоубийстве, он только идею подал. Ну и началась не жизнь, а сказка. Иоанн почти вступил в права её супруга. Почти, да не совсем – попутал чёрт в лице молоденькой и стройной служанки Маахи. Однажды, когда Гомерь ненадолго отлучилась, он прищучил Мааху в спальне. Дурак! Да Гомерь и в дом-то не успела войти, как ей всё доложили. Скандал был огромный, а на другой день Гомерь обвинила его в пропаже крупной суммы денег и его арестовали. Пришлось отдать всё, что он успел заработать и своровать, начальнику стажи и ему устроили побег. К его счастью царь Ирод скончался, и он вернулся на родину. Только что вот здесь делать? Ни связей, ни денег – ничего! Может, вернуться снова в Египет? Один его знакомый из Египта, которого он встретил на рынке, сообщил, что Гомерь вроде бы одумалась и пыталась его найти. Разве можно сравнить жизнь в этой маленькой и жалкой Вифании с его роскошной жизнью в Александрии? Если бы не роман со старушкой, то с тоски можно удавиться. И что его только привлекло в ней? Фигура? Для своих сорока с хвостиком она действительно была стройной, а её кожа была упруга и тверда, как кожа бегемота. Лицо? Вроде бы ничего особого, но глаза! Это они, два самоцвета, два глубоких колодца, в которых даже днём видны звёзды, поразили его с первого взгляда. Прямо наваждение какое-то. А стоит ему вспомнить их ночи, так ему снова хочется увидеть Елисавету и ощутить на себе всю лавину любви, которую она обрушивала на него. А её речи! Иоанн и десяти слов не произносил в её доме: говорила только она. Говорила всё время, даже тогда, когда ей становилось очень хорошо, в самый пик, когда, кроме стонов, ничего не может вырваться из уст – даже тогда она умудрялась выплёскивать на Иоанна тираду нежных слов. Порою Иоанну казалось, что сказки Шехерезады придумала именно Елисавета, а не кто-то другой.

   Их роман явно затянулся и сестра Иоанна, бывшая в курсе его похождений, каждый день пеняла ему за Елисавету