Малиновый холм, или Дом страха

– Понимаю. Такой маленькой девочке наш санаторий наверняка кажется настоящим за́мком с привидениями. Но в ближайшее время и сотрудников, и пациентов станет гораздо больше. А современно – это да: устами младенца глаголет истина.

В дверь постучали, но вместо сестры Эмерентии вошёл мужчина. Он был моложе доктора Хагмана – примерно ровесник матушки. И на нём тоже был белый халат.

– Простите, – сказал он, увидев меня. – Я и не знал, что у доктора Хагмана пациентка.

– И не какая-нибудь пациентка, – воскликнул доктор Хагман, – а фрёкен Стина – ключевая фигура в моих исследованиях туберкулёза. Стина, разреши представить тебе моего коллегу доктора Функа.

Мне стало неловко. Ведь я сидела. Должна ли я встать и сделать книксен? Или достаточно кивнуть? Как надо вести себя в таких роскошных комнатах с такими приличными людьми?

– Здравствуйте, – еле слышно произнесла я.

– Доброе утро, фрёкен, – ответил доктор Функ без всякого интереса. – Доктор Хагман, я провожу обход в отделениях с первого по двенадцатое. Могу ли я одолжить у вас сестру Петронеллу?

Я покосилась на сестру Петронеллу и заметила, что она покраснела от удовольствия. Доктор Хагман махнул рукой:

– Разумеется! Идите, сестра, идите.

Теперь в кабинете остались только мы с доктором Хагманом. Я больше не боялась, потому что доктор Хагман показался мне добрым. Однако в этой изысканной комнате я по-прежнему ощущала себя не в своей тарелке. Украшенный завитушками стул оказался чудовищно неудобным. В сиденье было что-то твёрдое, упирающееся в мою костлявую попу, бархат щекотал, а мои ноги не доставали до пола.

– Скажи мне, Стина, дружочек, кто-нибудь объяснял тебе, почему ты здесь?

Я кивнула.

– Хорошо. Как ты знаешь, чахотка – бич нашего времени. Особенно часто ею страдают маленькие дети, живущие в городах, – такие, как ты. Я глубоко убеждён, что при правильном лечении в здоровой среде мы можем добиться значительных улучшений у большинства пациентов.

В этом предложении было очень много слов, но я снова кивнула.

– К сожалению, пребывание в санатории и лекарства стоят денег, как ты сама понимаешь. И не у всех больных такие деньги имеются. В будущем я надеюсь создать фонд для финансирования лечения малообеспеченных пациентов. Но чтобы привлечь финансистов к такому подвигу гуманизма, нужны доказательства, что предлагаемое мною лечение даёт желаемый эффект. И тут на сцене появляешься ты. Понимаешь, дружочек?

Я-то давным-давно не вполне понимала, о чём он говорит, но всё же предприняла попытку.

– Меня будут лечить лекарствами и свежим воздухом, и если я поправлюсь, то, может быть, богатые люди захотят дать денег, чтобы другие бедные дети смогли лечиться как я, – осторожно проговорила я.

Доктор Хагман снова засмеялся:

– Совершенно великолепное изложение! Куда разумнее, чем моё! Можно угостить тебя стаканчиком сока?

Конечно, я согласилась, и доктор, налив из графина большой стакан черносмородинового сока, протянул его мне. Сок оказался божественно вкусным.