Девочка из другого мира (СИ)

Он знал, что так и будет. Он знал, что таким способом они пытаются откупиться за то, что все детство он был ненужным ребенком. Может, именно такое отношение сделало Леона очень резким и недовольным всем, что он знал и видел вокруг. Сейчас его совершенно не волновало, что было в прошлом. Закончив школу, он расстался со всеми приятелями и больше никому не писал и не звонил. У него не было желания привязываться к людям. Неделю назад старый друг написал, что хочет встретиться, но Леон проигнорировал это.

Идя по городу и думая о всяких мелочах, он и не заметил, как небо начало затягивать грозовыми тучами, а ветер усилился настолько, что мелкий мусор поднялся в воздух и, подхваченный маленькими торнадо, закружился в предгрозовом танце. На одном из столбов была приклеена листовка, сообщающая об утере пса.

Платформа была почти пустой, и одинокая электричка ожидала своих последних пассажиров. Тихо гудела и светилась изнутри желтым светом.

Вечер в такое время по-своему прекрасен. Немного прохладно, немного грустно и чисто. Людей намного меньше в это время, большинство уже сидит по домам, уткнувшись в телевизоры, компьютеры или телефоны. Те же, кто гуляют, выбирают особые места, и потому, если задуматься, каждый встречный в это время на платформе железнодорожного вокзала оказался там не просто так.

Уезжать вечером — это не то же самое, что ехать утром. С первого взгляда разницу понять сложно, но при тщательном рассмотрении вопроса выяснится: люди не отправляются куда-либо вечером, если есть возможность поехать утром. Сон — особый ритуал. Он должен отделить что-то от чего-то, чем бы оно ни было. Это можно сравнить с тем, как заканчивается серия любимого сериала, но только в реальной жизни. Конечно, время непрерывно, но вечером люди не хотят решать дела. Потому, если появляется человек на платформе в полуночное время, то, скорее всего, у него есть на то грустная причина, вынудившая его отказаться от вечернего уюта.

Леон же был тем, кто хотел вернуться домой именно сегодня. Он устал, но свежий воздух поддерживал бодрое состояние. Дождь между тем так и не начался, хотя небо уже было почти черным. Вдали сверкали вечерние зорьки. Пока Леон шел, все думал, чем завтра займется. Особо ничего не хотелось, точнее, планировал многое, но чувствовал, что пойти гулять будет скучно и захочется домой. Смотреть телевизор или играть в игры на компьютере также быстро надоест. Наверное, это депрессия или что-то похожее.

— Чего же я хочу на самом деле? — говорил он сам с собой. — Чтобы непременно что-то случилось, плохое или хорошее — не важно, но только не эта рутина.

И вот он подошел к перрону, где стояла старенькая электричка. Она была исписана граффити и тихонько гудела. Зайдя внутрь, он увидел влюбленную парочку, целующуюся в конце вагона да старушку, искавшую что-то в огромных сумках. Леон прошел в середину вагона, сел на жесткое сиденье и уставился в окно. На освещенной оранжевыми фонарями улице тощий голубь клевал асфальт. Ничего не обнаружив, взлетел на одну из трех маленьких башенок декоративного украшения перегородки. Затем перепрыгнул на вторую, третью, а потом улетел.

Электричка тронулась, и перрон медленно поплыл в сторону. Загрохотали колеса, вагон наполнился звуками движения. Леон надел наушники и, включив музыку, закрыл глаза.

Есть особое удовольствие ехать под музыку. Можно вообразить, что ты в эпизоде фильма и направляешься в важное место, а впереди испытания и приключения. Конечно, эта фантазия рассеется, едва успев начаться. Ее сменит осознание монотонности поступков и понимание, что ты — это ты и то место, в которое едешь, никакое не особенное. А потом вообще все вылетит из головы, потому как подобные вещи совершенно не важны и могут порой даже навредить. Потом ты отвлекаешься и смотришь, как за окнами проносятся деревья и домики, все это мелькает так быстро, а потом заканчивается, и лишь одни деревья да бесконечные поля.

Парень даже и не сообразил, как успел заснуть, и проснулся оттого, что диспетчер объявил:

— Конечная остановка.

Леон вздрогнул и рванул к выходу. Не хватало еще проснуться в депо.

Лишь выйдя из вагона, он чуть не подпрыгнул от неожиданности. Место, где оказался, не было домом. Слева от него захлопнулись двери, и поезд медленно потянулся дальше. Леон оглянулся. Электричка была не та, в которую он сел. Выраженные простыми фигурами, одинаково серыми панелями вагоны плавно двигались вдаль. Ограждения платформы были цвета серого металлика и состояли только из прямых линий. То же и с уличными фонарями, и с рисунком плитки на самой платформе — все было упрощено, а огромный параллелепипед с лентой окон, на крыше которого словно лежал большой мяч для гольфа, был, по всей видимости, вокзалом.