Мама, я демона люблю!

Повинуясь движению глаз Рока, я тяжело опустила руку на плечо толстухи:

— Дорогая Велия, я нисколько не держу на тебя зла, — была ли это случайность или плохо закреплённые в причёске заколки отжили свой век, но металл треснул, а рыжие, совершенно ведьминские волосы, рассыпались по плечам. — Напротив, я считаю, что ведьма в подругах — невероятно удачное приобретение.

— К-к-конечно, — тётка медленно оседала на землю, опасаясь притрагиваться к проклятой выпечке.

— Очень жаль, что вы таким не можете похвастаться, — притворно вздохнула я. — Рок, как считаешь, а ведьма во врагах — это плохо?

Демон взял с лотка последний крендель, задумчиво повертел его в руках и спрятал в карман:

— Ужасающе, — подтвердил он. Потрепал торговку по щёчке и печально сообщил: — Очень вам соболезную.

После чего галантно предложил мне опереться на локоть и неспешно, с достоинством, проводил в магазинчик, чтобы свалиться от смеха уже в его надёжных стенах.

Ох, и быстро разлетаются слухи! Мы ещё не успели отсмеяться, передразнивали приседающую в изумлении Велию и совсем не торопились раскладывать припрятанные на ночь под замок снадобья, а возле лавки уже столпились визитёры.

— Рыжуля, а ты становишься популярной! — демон приоткрыл дверь и выглянул в щель, оценивая масштабы бедствия.

— Всё бы отдала, чтобы добиться противоположного эффекта…

Я посерьёзнела и переложила поближе кочергу, уже не раз избавлявшую от назойливого внимания блюстителей праведности.

— Тогда тебе надо было в послушницы Лунной жрицы подаваться, а не демона вызывать.

Рок запрыгнул на стол, без зазрения совести скидывая мешающие ему пучки трав. Накренился, с интересом наблюдая за тем, как я недовольно подбираю товар.

— Не взяли бы.

— Ах да, — демон демонстративно хлопнул себя по лбу: — Лунная жрица берёт к себе только невинных дев. Это нам достаются все подряд.

Я аж стукнулась головой об угол стола: от обиды и неожиданности. И он туда же?!

— Мы, демоны, только рады гулящим девкам. С ними куда веселее. А ты любишь веселиться, кири? Или целыми днями строишь из себя скромницу, а потом рыдаешь в подсобке?

Нет, такого я спустить не могла. Обида, прежде выливавшаяся горячими слезами из глаз, в этот раз поднялась жаркой ненавистью от самого низа живота, пробежалась щекоткой по венам, опалила кожу и вырвалась волной Силы из кончиков пальцев прежде, чем я схватилась за кочергу. Впрочем, такой метод наказания хама ещё лучше: Рок застонал, потирая ушибленный бок, но не только поднялся сам, а ещё и поставил на место обёрнутую во время падения мебель. Манжетом стёр несуществующую пыль и водрузил на место одну из многочисленных рассыпавшихся по полу склянок.

— Ну как? — поинтересовался демон, будто ничего не случилось.

Вдох-выдох; вдох-выдох; вдо-о-о-о-ох… Нет. Выровнять дыхание никак не получалось: в крови до сих пор бурлило нечто тёмное, терпкое, горячее, как смола. Оно жгло и требовало выхода, не желало застывать и успокаиваться, превращаясь в холодную густую массу. Оно хотело кипеть, жечь, сжигать и плавить. Кого? А не всё ли равно!

— Ещё раз, — я всё-таки цапнула кочергу для большей уверенности, — ещё раз позволишь себе подобный намёк, и остаток месяца будешь по моему приказанию отделять листья ромашки от сердцевин! В той самой подсобке! — и мстительно добавила: — И петь. Про коника!

Потянувшись, как сытый кот, и снова устроившись на столе, Рок протянул:

— Про коника — не в моём стиле, кири. Я могу только про мощного мускулистого жеребца, — он демонстративно поиграл мускулами, но оказался слишком жилистым для подобного фокуса: получилось неубедительно. — И можешь не благодарить.

— Могу! — я спихнула демона на пол, чтобы хоть как-то выразить негодование. — Я и не собиралась. С чего бы?

— Ну как же, рыжуля? Воу-воу! Убери кочергу, рыжик! Ладно-ладно, Триста! Меня всё равно этим не убить.

— Но больно-то будет?

— Будет, — осторожно подтвердил демон.

— Так в этом и смысл!

На всякий случай, мужчина отбежал за прилавок, умудрившись по дороге подхватить и кинуть в меня пару засушенных букетиков.

— Кири Триста, ведите себя благоразумно! Вы только что впервые воспользовались Силой Подземья, так не ломайте торжественность момента!

— Я сейчас тебе челюсть сломаю, — пообещала я.

Вру. Бессовестно вру. И в мыслях не было никому вредить! Я девочка мирная и всю жизнь предпочитала избегать неприятностей, а не угрожать им железякой. Но Сила в крови продолжала бурлить, требовала выплеснуть её, гнала куда-то, звала, торопила, вырывалась из горла криком. Хотелось танцевать и царапать кожу; кричать от наслаждения и сжигать всё живое вокруг; петь и купаться в горячей, влажной, тягучей магии…