Цвет мантии

Это был самый обычный наговор. Вилька иногда накладывала его на смешливых русалок, когда те, забавы ради, таскали на речке из её корзины бельё и прятались вместе с ним то в камышах, то в омутах. Никакого вреда зеленовласым красавицам оно не причиняло, а просто выводило их, словно мать за руку, на свет божий. Проказницы для вида, конечно, надували губки, мол, испортила им всю игру, да и кому понравится, когда тебя из укромного местечка волокут пред очи человечьи. Но по-настоящему на девочку никогда не обижались. Сами же, всё-таки, виноваты.

Вот и сейчас Вилея хотела только взглянуть на того, кто так недобро, как ей казалось, разглядывал их из-за ночной завесы. Но лесная темнота вдруг резко оттолкнула её порывом ледяного ветра.

– Как-то мне… неспокойно… – неожиданно прозвучал рядом напряжённый голос Корса.

Девочка оглянулась на перевёртыша. Подобравшись, будто кот перед прыжком, мальчишка смотрел по сторонам, и глаза у него изменились. В них появилось что-то нечеловеческое. Был бы в зверином облике, наверное, и шерсть бы дыбом поднял, и когти выпустил.

Вилея подумала, что «неспокойно» – это не то слово. Потому что то, что скрывалось во тьме леса, было непросто жителем тонкого мира. Оно было мёртвым – теперь она это точно знала, – но не таким, как маленький Юм. Прячущемуся за пределами света созданию что-то было нужно от живых детей, сияющих теплом, словно маленькие солнышки. А иначе зачем таиться во тьме, выжидая, словно охотник? И вдруг совсем рядом, буквально над самым ухом девочки, раздался низкий, парализующий жутью вой. Тот самый, который она уже слышала – сколько: час? два часа? три? – назад.

Вилька подпрыгнула от неожиданности, развернулась лицом к поваленному дереву и попятилась, нечаянно наступив на лапу подвернувшейся под ноги рыси. Перекинувшийся Корс коротко мявкнул – то ли о боли, то ли от возмущения – и зашипел, оскалив клыки и прижав к голове уши. Перевёртыш готовился к бою. Почти сразу же кто-то сзади схватил Вилею за безрукавку. Девочка обернулась и увидела бледное испуганное личико Марьки. Божеслав застыл на месте чуть поодаль. Пригнувшись к земле и не зная, куда бежать, он крутил головой, выпучив глаза от страха. А деревенский мальчишка – тот, который был на ногах – медленно отступал в сторону зарослей, явно намереваясь из последних сил припустить через ночь куда глаза глядят.

– Корс! Держи их! – крикнула Вилька и сильно толкнула его в сторону ребят, похолодев от мысли, что потом придётся ещё и этих двоих искать по всему лесу. Нет, с перевёртышем это, конечно, было бы в разы проще, но даже такая возможность всё равно не радовала.

Холодный ветер коснулся невидимой ладонью затылка девочки, и Вилея вновь взглянула на лежащее на земле старое дерево. Краем глаза она заметила, как, чуть замешкавшись, пятнистая рысь рыжей молнией метнулась куда-то в сторону, и оттуда же донёсся придушенный вскрик и чьё-то возмущённое бормотание. «Надеюсь, не сбежал», – подумала Вилька и замерла, не сводя взгляда с громадного чёрного волка, который неспеша, словно смола, перетекал через поваленный древесный ствол.