Praecellentissimus Rex. Одоакр в истории и историографии

[95]. Но у обоих улетучилось желание искать посредничества[96]; гречонку, раздраженному галату, как определял его Рицимер, было не по душе, что он пожертвовал на алтарь блага государства собственную дочь, выдав ее замуж за «гота, облаченного в шкуры». Посольство лишь отсрочило войну[97]; Рицимер, сильный поддержкой тех варваров, которые сражались на службе империи в Италии и которые числили в своих рядах, помимо будущего короля Одоакра, также патриция Гундобада, племянника самого Рицимера, двинулся на Рим[98]; его поддерживали Аниции, противники религиозной политики и терпимости императора. Антемий просил помощи у остроготского короля Видемира, в поисках удачи переселившегося из Паннонии вместе со своим народом на Запад. Ему гарантировали поддержку Деции, расположенные к Востоку и враждебные варварам, оценившие его умеренные и опиравшиеся на традицию решения. Осада Рима, cum gravi clade civitatis[99], и связанные с ней грабежи и опустошения длились несколько месяцев. 11 июля 472 года конфликт разрешился поражением Видемира, смертью Антемия и избранием Олибрия, поддержанным, как уже было сказано, Гейзерихом — событие, которое, во всяком случае, обеспечило прекращение вандальской враждебности, правда, ненадолго; и в самом деле, Олибрий умер в том же году. Между тем внезапно умер и Рицимер. Затеянные ранее интриги повлекли только разрушения и смерть, и западный трон вновь оказался вакантным. Было ясно, что сражающиеся стороны представляли два диаметрально противоположных способа понимания будущего pars Occidentis: Рицимер склонялся к варварской коалиции, к союзу между новыми политическими реалиями, укреплявшимися в жизненно важных областях империи; Антемий был символом традиционного политического мировоззрения, сочетающего с Востока до Запада прошлое и настоящее в перспективе, рассматривающей как все еще жизнеспособную и подлежащую защите идею единой империи, нерушимой, разделенной только sedibus[100]. Вновь возникли проблемы и споры в связи с определением того, кто мог бы воссесть на западный трон; с одной стороны, армия по настоянию patricius и magister militum Гундобада указала в качестве преемника comes domesticorum Глицерия, с другой, противостоящие фракции при поддержке Восточной империи назвали Юлия Непота, племянника comes Марцеллина, наследовавшего ему в Далмации с рангом magister militum[101]. Гундобад удалился в Бургундию, Глицерий был смещен и назначен епископом Салоны, и 24 июня 474 года Непот был избран императором. Ему удалось достичь некоторого успеха в Галлии, где Эврих в последовавший за смертью Антемия конвульсивный период воспользовался ситуацией и захватил Арль наряду с Марселем. Об этом нам сообщает Эннодий в Vita Epiphani, где ясно проявляется эволюция стратегий, направленных на обуздание Tolosae alumni Getae, ведомых Эврихом на приступ Italici fines imperii quos trans Gallicanas Alpes porrexerat[102]. Преимущественно в Лигурии, вокруг фигуры Епифания, утвердилось идейное движение, не рассматривавшее войну, вооруженное столкновение как средство для определения и разрешения галльских проблем, но склонявшееся к компромиссу с варварским королем в надежде на примирение. Такова суть программы павийского епископа, ясно понятая и обнародованная его биографом: labans reipublicae status reviviscere et in antiquum columen soliditas desperate restitui[103]. Поэтому Юлий Непот, направляя действия своего правительства, не мог не учитывать политическое давление этой фракции и был вынужден прибегнуть к дипломатической стратегии посредством направления двух посольств, возглавляемых епископами, людьми божьими. Богатую пищу для размышления предоставляет речь, которую Эннодий приписывает Епифанию в связи с посольством 475 года и которую следует рассматривать не только как личные мысли павийского епископа, но и как направление определенной сплоченной политической группы, по мнению которой caritas inter reges и amor submovendae dissensionis обеспечили бы те результаты, которых не гарантировало продолжающееся состояние войны. С визиготским королем был заключен мир на основе uti possidetis[104], империи был уступлен Прованс в обмен на civitas Arvernorum[105], последнее препятствие для достижения визиготами Луары. Если население встретило результат дипломатической миссии с воодушевлением, то сторонники бескомпромиссной политики остались, конечно, недовольны; возрастающее недовольство сконцентрировалось вокруг patricius Ореста, происходящего из Паннонии офицера, которому Непот доверил военное командование. Итогом этих трений стало бегство императора Непота в Далмацию, за которым, однако, не последовало акта формального отрешения. Орест истребовал себе primatum omnemque dignitatem[106][107] и принял на себя omnem curam externorum praesidiorum[108], наделив пурпуром собственного сына Ромула Августула.