В каждую субботу, вечером

— Отец прислал тебе с оказией. Можешь считать свадебным подарком.

Туся проворно развернула бумагу; не сдержавшись, ахнула. Тончайшего шелка кимоно скользнуло на пол. Блеснули при свете лампы серебристые птицы, расшитые золотом диковинные цветы.

Ярослав поднял кимоно с пола.

— Примерь-ка…

Кимоно было широким, рукава словно крылья. Туся сразу же утонула в них. Рванулась к зеркалу, замерла от удивления.

— Красавица, — сказал Ярослав, любуясь Тусей. — Ты ведь просто-напросто красавица!

Щелкнул замок входной двери.

— Мама пришла, — сказала Туся.

Мама остановилась посреди комнаты, сощурила глаза, вглядываясь.

— Что это?

— Это мой отец прислал, — ответил Ярослав. — Один генерал прилетел оттуда, и отец прислал Тусе в подарок.

Мама подошла ближе, пощупала тонкую ткань.

— Настоящий шелк, — веско произнес Ярослав.

Мама сдержанно согласилась:

— Да, конечно…

Туся очень огорчалась, она чувствовала, мама недолюбливает Ярослава. Не один раз она допытывалась у мамы, почему Ярослав не нравится ей.

— Не знаю, — отвечала мама. — Это необъяснимо.

Туся приподняла свои крылатые рукава, поправила растрепавшиеся волосы и решилась сказать все сразу:

— Мама, мы завтра идем с Ярославом в загс…

— Куда? — невнимательно спросила мама и вдруг поняла. Посмотрела на Тусю, странно изменившуюся, непохожую на себя в этом блистательном наряде, и глаза ее стали такими скорбными, что Тусино сердце разрывалось на части.

Туся сбросила кимоно и снова превратилась в саму себя.

— Мамочка, будем чай пить? Да?

— Я не буду, — ответила мама. — Пейте без меня. Мне надо на работу.

— А что такое?

Смущенная улыбка скривила мамины губы.

— Я, кажется, забыла спустить штору на окно в кабинете директора. Вдруг дежурный не заметит и свет зажжет…

Туся хотела рассердиться на маму, но вместо этого рассмеялась.

— Ты все никак не можешь привыкнуть к светомаскировке!

— А пора бы, — заметил, улыбнувшись, Ярослав.

Мама не ответила на его улыбку. Она казалась такой жалкой, растерянной.

— Я все понимаю, — сказала она. — Давно уже… Я даже пасьянс раскладывала, будет ли Туся счастлива…

— Ну? — весело, чересчур весело, спросил Ярослав. — Как, вышел?

— Со второго раза, — грустно ответила мама.

Протянула руку Ярославу, прощаясь, и он задержал ее ладонь в своей.

— Я ничего другого не хочу, — начала мама. — Ничего другого. Пусть все хорошо…

Она не докончила, повернулась, выбежала из комнаты.

Ярослав закурил, отгоняя рукой табачный дым от Туси.

— Мы будем счастливы, — сказал просто, уверенно. — Вот подожди, война кончится, и мы с тобой заживем…

— Слушай, — сказала Туся. — Чайник-то, наверное, уже весь выкипел…

Она принесла чайник, расставила на столе чашки, положила по два кусочка сахара на блюдечко и оладьи.

— Все. Больше у нас ничего вкусного нет.

Ярослав беспечно махнул рукой: