Другая материя

Чувство юмора и способности к медицине

У дедушки было очень развито чувство юмора, и он во мне его воспитывал и действительно воспитал. Чёрный юмор он тоже любил и частенько шутил так, что бабушка вначале пугалась, а потом начинала на него страшно ругаться. Он мог позвонить другу, пока этот друг был на работе, и напугать его, сказав, что у него дома пожар. Правда, говорил он это особым тоном, по которому все знающие люди определяли, что он шутит. Меня ему никогда не удавалось обмануть. Но настоящие плохие известия он тоже любил сообщать первым; например, если умирал кто-то из бывших однокурсников, он обзванивал остальных и сообщал. Бабушка ругалась на него за это и называла «могильщик».

Ещё дедушка иногда сожалел, что не стал врачом, и чувствовал в себе медицинское призвание. Он действительно превосходно понимал устройство человеческого организма и успешно лечил всех домашних, так что нам почти никогда не приходилось обращаться к врачам – достаточно было советов дедушки. Был у него какой-то такой дар. Одно время он увлекался иглоукалыванием и имел для этого специальный аппарат, разбирался и в травах. Своих друзей и сестру тётю Лиду он лечил по телефону и всегда правильно ставил диагнозы. Ему только начинали говорить, что где болит, как он уже понимал, что это, и подсказывал, что делать. Но при этом он был очень осторожен в своих советах и рекомендовал только безопасные способы лечения, а если случаи были более серьёзные – прямо говорил, что нужно к врачу. Он всегда повторял мне, что главная заповедь врача – «не навреди», и руководствовался ей.

Ещё дедушка любил иногда похвастаться и говорил: «Сам себя не похвалишь – никто тебя не похвалит» – и гладил себя по лысой голове. И вот как-то раз в какой-то долгой очереди в каком-то бюрократическом заведении, где сидели дедушка с бабушкой и чего-то ждали, дедушка разговорился и стал рассказывать об этих своих удивительных медицинских способностях, о том, как он всем ставит диагнозы по телефону, разошёлся и долго увлечённо про это говорил случайным собеседникам, пока одна суровая пожилая женщина из очереди, которая до поры молчала, наконец не взяла слово и негромко, но выразительно сказала: «Вы знаете, а я врач. Психиатр», – и задумчиво посмотрела на дедушку. Дедушка замолчал. Больше, до самого окончания очереди, дедушка не сказал ни слова.