Клаустрофобия

— Но дело скорее не в тебе, а во мне. Я всегда старался закалить тебя, сделать таким, каким сам хотел бы быть. И не только потому, что ты мой сын. Есть и ещё одна причина, — отец вновь замолчал и посмотрел мне прямо в глаза, — В тебе есть то, что многие считают болезнью, но предки наши называли это по-другому. Ты ощущаешь то, что вокруг нас мир не тот, который должен быть. Может разумом ты ещё не дошёл до этого, но кровь твоя знает правду. Скрытая генетическая аномалия, проявляющаяся в случайных поколениях, это твой дар. Или проклятье. Как посмотреть. Если быть честным, то многие знания были утеряны, и я сам до конца не знаю, что таится внутри тебя. Но с одним из факторов твоей «непохожести» ты уже встречался. Пусть не так часто, но вполне ощутимо. Я говорю, о твоих приступах.

О, да. Ударил в самое больное. Именно из-за этих самых «приступов» половина всего селения считали меня чокнутым. Некоторые жалели, а большинство смотрели с некой опаской, вдруг агрессивным стану или ещё чего доброго им передастся моя болезнь. Хорошо, что эти «вспышки» были довольно редки. И хоть существовало лекарство, способное погасить особо сильный припадок, но стоило оно дорого и было доступно только у торговцев.

Так что, иногда мне приходилось просто убегать, чтобы никто не видел, что со мной происходит. Только вот сейчас, похоже, новую дозу лечебного снадобья мне удастся раздобыть нескоро, а всё из-за этой заварухи с переходами.

Словно прочитав мои мысли, отец произнёс:

— Как ты понимаешь, вследствие сложившейся ситуации, добыть твои медкапсулы станет практически невозможно. Их производят на другом ярусе и для этого нужна возможность перемещаться между ними. А с твоим взрослением приступы могут становиться мощнее и продолжительней. Поэтому я и не хотел, чтобы ты сегодня был на собрании. Ведь я уже решил пойти вместе с торговцами, чтобы охранять вход на другой слой. Тогда есть шанс получить лекарство для тебя. И мне не хотелось, чтобы ты воспринимал это какой-то жертвой от меня. Ибо я отец, а ты сын и этим всё сказано, — закончил он.