Данте сближает (СИ)
- Автор: Hayes Diana
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Данте сближает (СИ)». Краткое содержание книги:
Парень хотел сделать шаг вперёд, но наткнулся на предостерегающий взгляд мужчины.
— Нет, Эрен.
Йегер дёрнул губой и неожиданно повысил голос:
— Ты мечтал стать полицейским, чтобы защищать угнетённых, так скажи мне, чем я хуже? — он стукнул по столу, отчего чашки задребезжали, но ни одна капля не пролилась. — У меня нет значка, но это не значит, что мои мотивы направлены на насилие и грубость по отношению к пострадавшим. Да, я использую жесткие меры, но это ответ на провокации! Невозможно научить обезьян дисциплинированности, не показав, что будет за их непослушание. Здесь работает метод кнута и пряника, Леви, и ты это прекрасно знаешь, — парень сделал паузу, будто решая: сказать то, что крутилось на языке или же промолчать. Всё же он открыл рот и изверг из него то, что, по мнению Аккермана, лучше бы оставалось несказанным. — К счастью, я имею представления о твоём прошлом, что не скажешь о Смите, не так ли? Он знает скольких ты убил, прежде чем выбраться из того грязного и вонючего места?
Леви пугающе сузил глаза и сделал стремительный шаг вперёд, схватив наглеца за шиворот.
— Не впутывай его сюда, ты меня понял? — холодно и спокойно поинтересовался он, только вот на парня это никак не повлияло, казалось, у него был выработан иммунитет к таким угрозам, что было, скорее, правдой. — Ты ни черта не знаешь о наших с ним отношениях.
— Да что ты? — с издёвкой поинтересовался Эрен, наклоняясь ниже. — Я слежу за ним так же пристально, как и он следит за мной, Леви. Я знаю расположение всех ваших комнат в доме, кто и в каком часу делает чтобы то ни было, осведомлён, к сожалению, о регулярности вашей с ним половой жизни, что приводит меня в бешенство каждый раз, когда я читаю те сраные отчёты. Единственное, что радует — снижение у вас секса в последнее время, — он прошипел эти слова в миллиметре от чужих губ. — Это связанно со мной, не так ли?
Леви, не задумываясь, ударил парня под дых, всё ещё придерживая за шиворот, чтобы тот не упал. Каким-то странным образом ему совсем не хотелось видеть Эрена побитым, и этот факт приводил в бешенство сильнее, чем усмехающаяся рожа напротив. Аккерман ударил ещё раз, и на этот раз отпустил Йегера, чтобы тот отошёл на несколько шагов назад, тяжело кашляя и сгибаясь. Вид такого Эрена не вызывал радости и от этого мутило сильнее, чем от осознания, что за ним и Смитом так пристально следили.
— Проваливай, — угрожающе процедил Леви, сдерживая порыв прикончить Эрена на месте. Единственное, что его останавливало — мысль о забрызганной мебели, которая окраситься в тёмно-бардовые пятна, от которых, а это мужчина знал на личном опыте, тяжело избавиться.
Йегер медленно разогнулся, и у Аккермана по позвоночнику пробежались мурашки от увиденного.
— Ты подвластен жестокости и страсти, Леви, — с придыханием промолвил Эрен. — И он — это не то, что сможет тебя сдержать.
Парень стремительно кинул деньги на стол, забрал очки и покинул чайную, не оборачиваясь.
В ту ночь Леви с силой входил в Эрвина, как помешанный покусывал и целовал каждый дюйм мужа, вылизывал струйки крови из небольших ран и всматривался в лицо Смита, с силой сжимая подушки между его головой. И как бы Аккерман не старался, единственное, что мог видеть — лицо Эрена, охваченное возбуждением от проявления жестокости.
***
Леви, движимый шестым чувством, встал раньше Эрвина и направился на первый этаж, чтобы заварить свежий чай. Ни разу до этого ему и в голову не приходило посмотреть письма, лежавшие в почтовом ящике около входной двери. Ни разу до этого момента он не открывал дверь, не ёжился под прохладным ветром в одних лишь хлопковых штанах, не открывал почтовый ящик, кривя губы от соприкосновения с холодным металлом, не брал свежий номер газеты и немногочисленные письма в белых конвертах. Ни разу он не заносил их в дом и ни разу не просматривал, зная, что единственный человек, который мог ему написать — Ханджи, но эта сумасшедшая, вышедшая с ним из ада, скорее, постучится во входную дверь дома среди ночи, если узнает что-то важное.
Леви зашёл домой и пробежался глазами по всем письмам. Вдруг его тело застыло, а руки закаменели, когда он понял, что среди всего хлама, адресованного Эрвину, было одно — адресованное никому иному, как Риваю, в котором лежала фотография запечатлённого поцелуя Леви и Эрена.
Слова Йегера про слежку приобрели существенный смысл и Аккерман понял, что означал этот жест. Эрен зол, чертовски сильно зол из-за полученного отчёта по событиям, произошедшим ночью, поэтому когда Эрвин спустился вниз и удивился газете, уже лежавшей на столе, и заваренному кофе, который он любил больше, чем чай, - Леви со всей силой впился ему в не успевшие зажить губы и позволил усадить себя на только недавно вычищенный стол.
Наслаждайся, Эрен Йегер.
Комментарий к За закрытыми дверями
помните, пожалуйста, что эта работа для души. не ищите в ней великого смысла и замысла, ведь даже смыл нашего существования кроится в смерти (рекомендую ознакомиться с таким течением, как экзистенциализм).
спасибо, что прочли ♥
========== Анна Каренина ==========
«Разлука ослабляет легкое увлечение, но усиливает большую страсть, подобно тому как ветер гасит свечу, но раздувает пожар»
Леви глядел на мятый, из-за многочисленных складываний и сжиманий, белый лист и никак не мог понять — почему он летел вниз головой в пропасть и не желал спасаться.
«Ривай, ответь мне. Что хуже: целоваться со мной, зная, что лжёшь мужу или целоваться с мужем, зная, что лжёшь себе?»
Его совесть, мучимая чувством вины, шептала о преступных желаниях.
Ривай — это не Леви Аккерман. Ривай — это сбитые в кровь костяшки в боях без правил, слово, которое имело вес почти у каждого человека из «подземного» города — бедного района, где обитают все отморозки Нового Орлеана, деньги, падающий на счёт, за хорошо провернутые дела, иногда убийственные, иногда нет. Ривай — это всё то, что оставил Леви Аккерман пять лет назад. Только Ханджи права: невозможно избавиться от Ривая, ведь кем бы сейчас Леви не являлся, кем бы не хотел являться, он всё такой же «познавший насилие на собственной шкуре, тот, кто не может без этого насилия и тот, кто жаждет его».
Риваю поручили задание, которое могло озолотить его, вытащить из той вонючей и бедной дыры — всего-то избавиться от Эрвина Смита.
«Насилие — не крайняя мера, крайняя мера — предательство». Если Эрен и прав, то Леви уже дважды перешёл черту, отвечающую за его преданность и человечность.
Желал ли он смерти Эрвину? Да. Желает ли сейчас? Ни в коем случае. Лгал ли он Эрвину? Да. Лжёт ли сейчас? Несомненно. Предавал ли он Эрвина? Да. Предаст ли сейчас? Конечно.
И эти вопросы круг за кругом пробегали в черепушке Леви, прогонялись кадр за кадром, как надоедливая пластинка — многотонно и удручающе. Он задумывался о пощаде и прощении, но не находил себя рядом с этими словами, вот где-то поодаль, где-то за чертой — мог отчётливо представить. Он осознавал, что не изменился, осознавал, что Ривай ждёт своего часа, ждёт, когда Леви перестанет прятаться за масками, за пониманием и заботой, чтобы выйти и заявить о себе. Он осознавал, что Ривай выберет только Эрена, только этого рассудительного, властного и, возможно, деспотичного человека; не для того, чтобы поклониться, а для того, чтобы заявит права на свои владения, встать либо рядом, либо грызться за власть.
Прошло несколько дней с того злопамятного разговора, а записки и фотографии всё не переставали приходить; доходило даже до того, что Леви приходилось встать намного раньше и караулить почтальона, чтобы первым проверить все запечатанные конверты на признак нежелательного материала. У него начали подрагивать пальцы каждый раз, когда в его поле зрения появлялся Эрвин, и он не знал из-за чего это больше: из-за того, что он хотел его задушить или обнять.