Будь моим происшествием

Перед уроком в десятом «Б» пришлось зайти в учительскую, а вернувшись, я обнаружила, что попала в муравейник. Все шумело, гудело, каждый был занят своим делом.

Какие могли быть дела у этих ребят? Все же очевидно: когда им думать об уроках, если каждый думает о чем-то, нет, о ком-то своём?

Вот, к примеру: Женя навис над собственной партой, чтобы дотянуться до сидящей впереди девочки (я уже запомнила, ее имя – Рита). Лучший друг Ковалевского залипал в телефоне, не обращая ни на кого внимания. А подруга Риты, симпатичная блондиночка Катя, сидела полубоком и сверлила Антона печальным взглядом.

Кажется, это все, что мне нужно было знать о своем классе. Вот и как учить их, а? Им что Рюриковичи, что Романовы. Хоть Карл, хоть Людовик. У них свои истории, покруче той, что в учебниках по моему предмету.

Ладно. Прорвёмся. Я была на сто процентов уверена, что справлюсь. Пусть у них на уме только любовь, у меня-то нет. Правда же?

После урока к моему столу подтянулся Ковалевский, который, как выяснилось, с утра успел поспорить с химиком. И вот утверждай потом остальным учителям, что он не переходит границы дозволенного!

- Да я всего лишь доказывал, что мне не нужна эта химия, потому что я в медицину не пойду, – сообщил мне главный симпотяжка моего класса.

«И правильно, а то можно стать похожим на господина Воскресенского», – успела подумать я, пока Женя не продолжил рассказывать мне о своём мини-бунте.

- Вот мой брат вообще на математику в школе забил, потому что в десятом классе решил, что она ему не нужна.

Я поймала себя на мысли, что хотела бы посмотреть на этого загадочного старшего Ковалевского, который умудрился стать самым незабываемым участником школьной летописи. А вот Женя, видимо, воодушевился подвигами брата. И надо было немного пресечь эти несерьезные мыслишки.

- Если бы все учили только те предметы, которые нужны для поступления, разве это было бы правильно? – спросила я у Жени. – Я частично соглашусь с тобой. Раз ты решил, на кого будешь учиться, можно усиленно готовить то, что тебе понадобится. Но это же не повод все остальное отфутболивать?

- Мне нравится ваш выбор глагола, – он улыбнулся, и я поняла, почему девочки сохли по Ковалевскому. От такой улыбки даже учителя с ума сойти могут, не то, что дети. – Футбольчик – это по моей части. Я же восемь лет играл.

- Ничего себе! Нападающим?

- Да, вы угадали. Все было замечательно, я почти жил футболом. А потом меня сломали. Чуть не вынесли мне колено, я полгода лечился. И возвращаться просто боюсь, хотя иногда скучаю по тем временам.

- Раз скучаешь, стоит попробовать, – сказала я парню, который грамотно свинтил с темы своего скандала с учителем. – Так, а с химией-то что? Не заставлять же тебя?