Запертая в своем теле [Blink]

Мать стояла в дверном проеме и наблюдала за ней. Она была босая, в хлопчатобумажной ночной сорочке с вышитыми лилиями, прозрачным саваном висящей на ее тщедушном теле.

— Надень халат и тапочки, — сказала Харриет, протянула руку за очками, которые недавно положила у раковины из нержавейки и, надев их на нос, шагнула вперед. — Пол холодный, простудишься.

— Вот бы тебе была радость, а? Пневмония — какой замечательный повод держать меня в постели и не давать совать нос в твои дела…

— Это совсем не так, мама.

— Когда она придет? — Старуха потерла тощее запястье под сборчатой манжетой. — Когда будет с нами?

Харриет захотелось протянуть руки и прижать кончики своих холодных пальцев к бледным, морщинистым рукам матери. Когда-то они были упругими, в веснушках, рыжевато-коричневых, как жженый сахар.

— Я же говорила тебе. — Из ее груди вырвался вздох. — Я над этим работаю.

Мать фыркнула, отвернулась и заковыляла обратно по коридору.

— Сейчас я закончу с делами и принесу тебе чай!

Ответа не последовало.

Расставив по местам последние банки, Харриет залюбовалась их симметрией, а затем села за кухонный стол с огромным пакетом лекарств для своей матери, собранных по повторному рецепту этим утром. Раскрыла упаковки и стала перекладывать содержимое в специальную коробочку: по кучке разноцветных пилюль в каждое из семи отделений, на каждый день недели.

Работая, она погрузилась в свои мысли, и на лбу у нее выступили морщины. Упорядоченные, как солдаты в строю, они шли параллельно глубокому вертикальному шраму, делившему лоб пополам.

Просто удивительно, как эти крошечные, спрессованные из каких-то порошков торпеды ухитряются поддерживать в человеке жизнь. Дважды в день ее мать открывала соответствующее отделение коробочки и насыпала горсть таблеток себе в ладонь. Внимательно разглядывала каждую и лишь потом отправляла в рот, запив большим количеством воды.

Фармацевтические компании, вот кого ей надо подозревать, а вовсе не свою дочь. Это компании больше заботятся о прибыли, чем о людях.

— Медицина имеет такое же отношение к деньгам, как образование — к бюджетам, — заметила Харриет накануне вечером, прочитав статью о запрете, наложенном Государственной системой здравоохранения на использование некоторых медикаментов.

А ей ответили:

— Ты достала филе лосося из морозилки?

К счастью для детей, вверенных попечению Харриет в школе, деньги никогда не были для нее главным в жизни.

Вся система образования ориентирована на экзамены, даже в начальном звене. Проверяющим из Офстеда были важны только тесты и их результаты, а отнюдь не дети и их жизнь.

Харриет Уотсон пережила уже четыре инспекторские проверки, и ни разу ни один чиновник даже вскользь не поинтересовался тем, какое влияние она оказывает на жизнь своих подопечных.

Нет, их всегда интересовали только дипломированные учителя. Это было оскорбительно.