Кайленд [ЛП]

— Привет, мама, — сказал я, закрыв за собой дверь в мой дом и заглянув в гостиную, где перед телевизором стояло её кресло.

Мама не поприветствовала меня в ответ, но она никогда этого не делала. Я привык к этому.

Я направился в спальню, открыл окно настежь и стоял, глядя на вечернее небо. Мои руки уперлись об подоконник, когда я глубоко вздохнул. Через несколько минут я лег на кровать рядом с окном, сложив руки за голову.

Мои мысли сразу же направились к Тенли Фалин. Я не мог поверить, что из-за меня она лишилась работы. Я застонал вслух. В основном, это была ее вина, так почему же я чувствовал себя таким дерьмом? Прикрывать меня — было ее глупым выбором. Но, слава Богу, что она это сделала. Если бы меня арестовали за кражу… было бы плохо, очень плохо.

Я даже не знал, почему украл тот сэндвич для миссис Лилт, пока не попытался объяснить это Тенли. И единственная причина, по которой я предложил объяснение, это то, что мне больше нечего было отдать Тенли в качестве благодарности за жертвоприношение, которое она сделала для меня. Я видел, как Джоан Литл сидела на лестнице старого почтового отделения и что-то в том, как она сгорбилась, как будто пытаясь свернуться в себя, ударило меня прямо в живот. Я тоже так себя чувствовал. Только у меня, по крайней мере, была крыша над головой. Я, по крайней мере, был голоден только в последнюю неделю каждого месяца, когда заканчивались деньги. Что-то внутри меня должно было дать ей знать, что я понимаю её. И поэтому я стащил тот бутерброд.

Глупец. Идиот.

Еще хуже было то, что я не жалел об этом, за исключением того факта, что за это поплатилась Тенли.

Тенли.

Мой разум переместился к выражению, которое было на ее лице, когда я смотрел на ее трейлер. Она чувствовала стыд, что было довольно смешно. Мой дом тоже был в руинах. Моя жизнь была в руинах. Я едва могу судить о ее положении. Но я все равно не смотрел на ее жалкий прицеп. Я смотрел на область вокруг ее трейлера. Там было чисто и аккуратно, ни одной мусоринки в поле зрения — так же, как и я содержал свой двор. Вверх и вниз по этому холму дворы были усеяны мусором — просто еще один способ, которым люди в Деннвилле показывали свое поражение. Никто на этой горе не мог позволить себе такую роскошь, как мусорный бак, и большинство дворов были погребены под кучей дерьма — хорошая метафора для большинства жизней в этих краях. Но каждый понедельник я собирал свой мусор в два мешка, тащил их вниз по холму и опустошал их в большой мусорный бак в задней части магазина Расти. Затем складывал мешки для мусора и клал их в рюкзак. Они были последними. Когда был выбор между парой банок лапши и коробкой мешков для мусора, я всегда выберу пищу. Я видел, как Тенли тащила большую коробку с горы, и снова задавался вопросом, что в ней было. Она, должно быть, делала то же самое. И я знал, что это потому, что у нее есть гордость. Что для таких людей, как мы, было скорее проклятием, чем благословением.

Я и раньше замечал Тенли. На самом деле, я наблюдал за ней на нескольких занятиях, которые у нас были вместе. Она всегда сидела в передней части классной комнаты, а я занимал место сзади, чтобы у меня был прекрасный вид. Я не мог оторвать от нее глаз. Мне нравилось, как она бессознательно реагировала, когда кто-то, раздражавший ее, разговаривал с ней — она почесывала свою голую ногу и поджимала губы — как она прищуривалась на доску в серьезной концентрации и покусывала эту розовую нижнюю губу… как она иногда смотрела в окно с этим мечтательным взглядом на ее лице. Я запомнил ее профиль, линию ее шеи.

Пустота и злость поднялась в груди, когда я заметил подошвы ее ботинок, дырявые и практически отвалившиеся. Я заметил, что она использовала что-то типа волшебного маркера для окраски потертостей на носках. Я мог представить ее дома, раскрашивающую эти пятна, потому что она заботилась о том, что люди думают о её старых, испорченных ботинках. Меня разозлило то, что она была вынуждена это делать. Это было совершенно иррационально. И это, конечно же, означало, что я должен был держаться подальше от Тенли Фалин. Я не мог себе позволить почувствовать то, что я чувствовал, просто наблюдая за ней. Более того, я этого не хотел.