Рабство. Маги. Суета

Уже стемнело. Слуги разошлись, а отец отошёл подальше, чтобы присесть у фонтана и наблюдал за нашим боем издалека.

Неожиданно брат бросил свой меч в меня. Пока я уворачивался, он быстро подбежал ко мне, схватил мою руку с мечом и заломил кисть. От боли я выронил меч. Он ударил меня ногой в живот и повалил на землю. Рукой он обхватил моё горло и душил меня. Я пытался вырваться, но у меня не получалось. Тогда я пытался выкрикнуть:

— Сдаюсь!

Но это оказался не крик, а едва слышное шипение. Братец сильно сжал мне горло. Я задыхался и хрипя повторял снова и снова:

— Я сдаюсь! Сдаюсь! Отпусти! Пожалуйста!

Отец сидел далеко и не слышал моей мольбы, а темнота не давала ему разглядеть шепчущие губы, иначе он бы прекратил поединок. Этого требовал Кодекс. Когда я почти потерял сознание мой братец прошептал мне на ухо:

— Не подобает Бертолиусу молить о пощаде. Сейчас ты сдохнешь, тварь!

Из последних сил я полз по земле, волоча на себе душащего меня брата. Я увидел щепку, отколовшуюся от щита во время нашего боя. Я схватил её дрожащей рукой и не глядя вонзил в шею брата. Он захрипел, меня стала заливать его кровь. Хватка его ослабла. Я сделал вдох, скинул с себя обмякшее тело и поднялся на ноги. Брат был мёртв.

Ко мне подошёл отец. Он грозно смотрел на меня какое-то время. Я хотел сказать ему, что не собирался убивать брата, хотел сдаться, но, чтобы выжить, мне пришлось действовать. Но отец обнял меня и сказал слова, после которых всё, что я хотел сказать, застыло у меня в горле:

— Молодец, сынок! Ты настоящий воин. Ты не сдался, когда тебя душили! Я надеялся, что победит твой брат. Он более твёрд характером, из него вышел бы лучший правитель, чем из тебя. Но и ты достойный наследник. Ты правильно поступил, убив брата, ведь когда придёт время наследовать трон, то он, даже проиграв, наверняка мог бы заявить о себе, попытаться отнять у тебя то, что теперь по праву твоё. Своим поступком ты обеспечил империи спокойное будущее!