Цвет боли

Глаза Ники были полны горя. Слезы беззвучно катились по ее щекам.

— Я так по нему скучаю, Ева. Он был моей единственной семьей. Я все еще не могу поверить, что он ушел.

Ева обняла ее и крепко прижала, пока плечи Ники дрожали.

— Ты не права. У тебя есть семья. У тебя есть я. Я никуда не денусь. Это не меняет отношений между нами. Клянусь. Но, Ника, мне нужно взять и продолжить свою жизнь. Это убивает меня. Мое горе медленно убивает меня, и Роберт возненавидел бы это. Он никогда не хотел бы, чтобы я провела остаток своей жизни, оплакивая его. Он был бы первым, кто захочет, чтобы я была счастлива, даже не с ним.

Ника отстранилась, поспешно вытирая слезы.

— Я знаю это. И я хочу, чтобы ты была счастлива, Ева. Но ты не понимаешь, каково быть во власти монстра. Ты не можешь захотеть поставить себя в положение, в котором ты беспомощна перед мужской властью. Он может навредить тебе. Оскорблять тебя. Поверьте, ты этого не хочешь. Ты никогда не сможешь понять, насколько это унизительное и бессильное чувство, а я понимаю. И я не хочу этого для тебя. Роберт никогда не захочет этого для тебя.

Ева осторожно вытерла слезы с лица подруги.

— Не все мужчины такие, Ника. Я знаю, что тебя беспокоит. Я не отрицаю того, через что прошли ты и Роберт. Я бы никогда не позволила себе этого. И посмотри на Кристину и Влада. Ты знаешь, какие у них отношения. Ты искренне веришь, что Влад когда-либо повредил бы хоть волос на ее голове? Он любит ее. Он ее обожает. Он абсолютно уважает ее подчинение. И это то, чего я хочу.

— Но он причиняет ей боль, — яростно сказала Ника. — Ты должна была видеть то, что видела я сегодня. Она недовольна, Ева, и я беспокоюсь о ней. Что, если он оскорбляет ее?

Ева моргнула, совершенно потрясенная утверждением Ники. Да, она заметила, что Кристина не была обычной веселой и солнечной личностью. Она чувствовала, что с ее лучшей подругой что-то не так, но никогда не думала, даже на мгновение, что Влад причиняет ей физическую боль.

— Я точно не знаю, что происходит у Кристины и Влада, — осторожно сказала Ева. — Но я знаю, что он ни в коем случае не оскорбляет ее. Кристина никогда этого не потерпит. Она слишком сильная и независимая, несмотря на то, что разрешила Владу себя подчинить. Не говоря уже о том, что она скажет нам, если он причинит ей боль. Мы слишком близки. Мы бы знали, Ника. Мы бы знали.

— Никто никогда не знал, через какой ад прошли мы с Робертом, — сказала Ника с болью. — Мы скрывали это от мира. Наш отец казался другим заботливым родителем, неспособным причинить нам вред. Но за закрытыми дверями он был чудовищем.

— Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне, — сказал Ева. — И не беспокойся о Кристине. Я поговорю с ней, если тебе станет легче. Я знаю Влада. Все мы знаем Влада. Мы все дружим годами. Он ни в коем случае не злоупотребляет Кристиной. Дорогая, я знаю, что тебе не нравится мой выбор. Я не жду, что ты его примешь, но я бы хотела, чтобы ты хотя бы уважала это.