Избавители звезд [litres][We Free the Stars]

Глава 4

Смерть пришла до рассвета, и возвестил о ней оглушительный грохот. Трюм тряхнуло так яростно, что Зафире показалось, что у неё выпадут зубы. В свете раскачивавшихся светильников она видела изломанные тени – словно zumra, неверным шагом идущие прямо на погибель. И сердца рассыпались в прах.

Закинув Джаварат в сумку, девушка собрала стрелы в колчан и бегом поднялась по ступеням, едва не упав по дороге. Казалось, она может мыслить трезво, только когда не держит фолиант в руках.

Последние три дня Зафира провела, листая потрёпанные страницы, безуспешно пытаясь сосредоточиться на древнем сафаитском, и в итоге у неё сложилось ощущение, что книга просто не хочет быть прочитанной. Джаварат хотел лишь, чтобы его держали в руках, перебирали страницы, любовались изысканной вязью письмен и i’jam[6]. И Зафира понимала, как ни абсурдно было об этом думать, что у книги есть свои желания. Впрочем, не более абсурдно, чем умение артефакта говорить.

И влиять на других.

Нет, Зафира не была глупа, но Джаварат играл с ней, и девушка понимала: чем больше она вслушивалась в шёпот книги, чем больше пыталась понять, чего хочет фолиант, тем опаснее становилось каждое её действие. Вот почему она стала осторожнее, ведь теперь в её руках было нечто гораздо большее, чем лук, и от неё зависела не просто судьба какого-нибудь несчастного оленя или зайца, а будущее всей Аравии. И сердца, когда-то принадлежавшие даамовым[7] Сёстрам.

Проблема заключалась в том, что она не могла просто взять и перестать слушать.

На палубе звенели хриплые крики зарамцев, в которых не было ни паники, ни страха. А когда корабль перестало трясти, Зафира нахмурилась, увидев вокруг сияющие лица и усталые улыбки.

– Что это был за грохот? – спросила она, перекрикивая ветер.

– Якорь, – отстранённо ответил Насир, и девушка посмотрела, куда он указывал.

Морские волны лениво ласкали умбровый берег. Вздымавшиеся дюны уходили вдаль, и рассвет окрашивал пески золотом, напоминая Зафире, как ветер играл с кудрями Дина и локонами Ясмин.

Девушка сглотнула, подавляя нахлынувшие чувства – смесь страха и тоски по друзьям. Она так хотела увидеть Ясмин, рассказать, как сильно жалела о том, что не сумела спасти брата подруги. Как сильно жалела, что не любила его достаточно. Но как сильно Зафира ни желала увидеть Ясмин снова – а ещё Умм и Лану, – она не могла унять дрожь.

– Крепость Султана. Город, что не принадлежит никому и повелевает всеми, – провозгласила Цзинань.

Каждый ребёнок в Аравии знал о Крепости Султана. В школе они изучали карты, историю на папирусе. Прежде чем возник Арз, под стенами города располагался залив, и на берегах бурлила жизнь – яркие разноцветные шатры, высокие арки окон, минареты, пронзавшие небо.

Всё это было здесь и теперь, но тусклое, безжизненное. Теперь в этом месте обитали призраки, и лишь одинокий сокол лениво кружил в небесной выси.