Пока Париж спал [litres][While Paris Slept]

– Довольно непривлекательный, да? Он был построен для бедных, но стройку еще не успели закончить, когда пришли немцы, и они решили превратить его в это… Бедные люди.

Жан-Люк не понимал – иронизирует он или нет. Его тон был небрежным, даже насмешливым.

– Тысячи евреев ждут переселения, – продолжил он, поворачивая за угол и переключая передачу. – Лагерь ужасно переполнен.

Жан-Люк снова посмотрел на это здание в форме буквы U, высотой в четыре этажа и окруженного колючей проволокой. На двух смотровых вышках стояли часовые с винтовками.

– Куда их увозят? – рискнул спросить он.

– В Германию.

– В Германию? – Он попытался говорить небрежным тоном.

– Ага. У них там куча работы. Ну, ты знаешь, с перестройкой.

– Перестройкой?

Теперь он чувствовал себя попугаем. Но, кажется, водитель ничего не заметил.

– Да. Ну ты знаешь, разруха из-за войны. Англичане продолжают бомбить их.

– А что с женщинами и детьми? Их тоже увозят?

– Так точно. Им же нужен кто-то, чтобы готовить и заниматься хозяйством. Тем более это делает мужчин счастливее, как думаешь?

– А что со стариками?

Водитель пристально посмотрел на Жан-Люка в зеркало заднего вида.

– Ты задаешь слишком много вопросов.

Жан-Люк оглянулся на своих товарищей по работе, гадая, о чем они сейчас думают, но все они очень внимательно изучали свои ботинки. Еще несколько минут мужчины ехали в неловком молчании, а потом водитель продолжил:

– Боши не такие уж плохие. Они нормально к тебе относятся, пока ты трудишься и не выказываешь симпатии евреям. Они могут даже выпить с тобой. За дорогой есть приятное небольшое кафе, мы часто ходим туда выпить пива. Они обожают пиво!

Он остановился.

– Когда я начал работать здесь, два года назад, тут вообще не было немцев, но, думаю, они решили, что мы недостаточно усердно работаем, поэтому послали сюда Бруннера и его людей.

Он промолчал.

– Ну, вот мы и приехали. Вы будете жить здесь.

Водитель развернулся, сел прямо и поставил машину перед одной из высоток.

Мужчины в кузове переглянулись, на их лицах промелькнула тревога. Сколько им предстоит работать здесь? Жан-Люк знал, его мать подумает, что его арестовали или забрали в рабочий лагерь. Он должен связаться с ней, или она с ума сойдет от волнения. Их осталось только двое с тех пор, как отца отправили в Германию. Они стали ближе, и она полагалась на него во всем: от финансовой до моральной поддержки. Это воспитало в нем чувство ответственности и помогло стать настоящим мужчиной.

Охранник, вышедший навстречу, сунул им небольшие рюкзаки, когда они выпрыгнули из грузовика, а затем повел их к одному из блоков. Лифт отвез их к номерам на пятнадцатом этаже – самом верхнем в этом здании. Выглянув в окно, они обнаружили, что смотрят прямо на лагерь. Жан-Люк взглянул на серое небо, а затем вниз, на крошечные дороги внизу, на железнодорожные пути, извивающиеся по направлению в город и от него. Но никаких поездов видно не было.