Гора сокровищ

Избавившись так неожиданно и просто от мук, Костас подошел к старушке и опустился рядом на скамью. По правде говоря, он совсем не прочь был поболтать с девочкой, но боже упаси танцевать с ней! И вообще, какой смысл в танцах? До сих пор он ни разу не танцевал с девочками. Не по душе ему было это занятие. Одноклассницы обычно пользовались его услугами, лишь когда надо было решить задачку по алгебре или перевести с немецкого. Костас охотно соглашался и не особенно горевал. Правда, порой ловил себя на мысли, что, пожалуй, променял бы свои математические и лингвистические способности, свою отменную память на что-нибудь другое. Скажем, не отказался бы стать чуточку повыше и постройнее, как Ромас или хотя бы Йонас — к тем девчонки так и льнут.

Музыка оборвалась, но по инерции все продолжали танцевать.

— Хочешь есть? — предложила темноглазая Ромасу.

— Спасибо, я сыт, — высокомерно отказался тот, хотя проголодался как волк.

— Не упрямься, я ведь знаю, что хочешь, — сказала девочка и потащила его к длинному столу.

Больше упрашивать не пришлось: очутившись за столом, Ромас принялся уписывать все подряд, а старушка укоризненно следила за каждым его движением.

К Ромасу подсел Зигмас и стал делиться впечатлениями:

— Молодец, что пришел. Мы бы и сами за тобой смотались, да вот они не пустили. Говорят, невелика птица, сам придет.

— А по какому поводу веселье? — полюбопытствовал Ромас.

— Вроде день рождения чей-то. Кажется, отцу этой рыженькой сто лет стукнуло. Ее, кстати, Лаймой звать.

— Сто лет?! Да ты, никак, спятил!

— Может, и не сто, а шестьдесят, откуда мне знать. В общем, это ее дом. А те, другие, по соседству живут. Я хотел расспросить, а они отмалчиваются. Им бы только потанцевать. По-моему, девчонки они ничего. Особенно та тоненькая, Эгле. Вертлявая, как змейка!

Ромас допил квас и встал из-за стола. В другом конце комнаты в окружении девочек сидел Йонас и, судя по всему, плел небылицы: то и дело подружки прыскали от смеха. Ромас направился к двери, но девочки преградили ему путь: «А танцевать кто будет?» Снова включили магнитофон, темноглазая потянула Ромаса за руку, Йонас с Зигмасом пригласили ее подружек, и веселье возобновилось.

— Здорово тут у вас, — произнес Ромас. — И часто вы так собираетесь?

— Каждый день.

— Так уж и каждый?

— Ну, пожалуй, не каждый, но все равно часто.

— А с кем танцуете?

— Нам никто не нужен, мы сами по себе…

— У вас что, ребят нет?

— Хоть пруд пруди! Да только одни под хмельком заявляются, цепляться начинают, другие двух шагов по-человечески не сделают. Совсем как этот ваш Костас.

— Костас?! Да ты знаешь, что он за парень?

— По-моему, ничего особенного.

— Мы его в классе Мудрецом называем. Он у нас самый способный. И вообще во всей школе второго такого нет. На одни пятерки с первого класса учится. По-немецки запросто разговаривает, по-английски кумекает, даже итальянский знает, а уж задачку позаковыристее решить — для него что конфету проглотить.

Девочка задумалась, потом вдруг решительно направилась в сторону Костаса.

— Потанцуем, Костас?

Тот отрицательно мотнул головой.

Лайма положила ему руку на плечо.

— Тебе что, не нравится у нас?

Застигнутый врасплох ее вопросом, Костас смущенно пробормотал:

— Нет, почему же, нравится…

— Может, ты с Юргой или Эгле хочешь потанцевать? Не смущайся, скажи.

Костас, выведенный из терпения ее расспросами, в отчаянии выпалил:

— Да не хочу я вовсе танцевать, не умею и не хочу!

— Ладно, и мне что-то не хочется, — спокойно сказала девочка. — Давай лучше посидим. Знаешь что, Косту́кас, я хочу попросить тебя об одном одолжении…