Из Венеции: дневник временно местного

Далее две библиотеки, одна из которых принадлежала Томасу-филологусу (он меня положительно преследует). Резные книжные шкафы высотой метров пять — сами по себе шедевры. Лучшие образцы рукописных книг выставлены в витринах. Иллюминированные северофранцузские часословы, такие яркие, как будто их разрисовали вчера. Отдельная витрина — ренессансные переплеты. Бог знает, какую красоту можно сотворить из тисненой и золоченой кожи.

Далее отдел декоративно-прикладного искусства позднего Средневековья и Возрождения. Резная кость и дерево, шпалеры, бронза, фаянс. Ларцы, гребни, рукомойники, бронзовые статуэтки, тарелки, медали, монеты. Наконец, камеи. Оказывается, в эпоху Ренессанса насобачились делать камеи не хуже, чем в древности.

На самом верху, куда, видать, добрые люди не ходят (там даже английских этикеток нет), выставка ранней венецианской живописи от художников Треченто до Джованни Беллини и Карпаччо[10] включительно. Своего рода предисловие к Высокому Возрождению. А может быть, авторы хотели сказать, что Тициан (он ездил то в Рим, то в Вену) и прочие подобные (то есть бесподобные) принадлежат всему миру, а кватрочентисты — родные, венецианские. К этому добавлено некоторое количество ранних фламандцев и немцев, как важный источник формирования венецианской школы. Конечно, сплошь шедевры, конечно, половины имен я не знаю. Один да Мессина чего стоит — посмотришь, и сразу понятно, что жизнь после него никогда не будет прежней — ни у венецианских художников, ни у тебя лично.

Так как экспозиция выстроена логично и представляет эволюцию венецианской живописи: одно художественное событие (эпоха, школа или влиятельный мастер) — один зал, то я вдруг сообразил, что, так как залы примерно равны по размерам, весь музей — это время, отложенное на чем-то вроде логарифмической шкалы. Первые переходы — сто лет, следующие — по нескольку десятилетий, а там — что ни год, то новый герой.

Из окон картинной галереи видна кипящая народом площадь Сан Марко — а вокруг, в залах, ни души. До такой степени никого, что, почувствовав, как у меня в очередной раз сносит крышу, я прилег на удобный диван посреди зала. И мирно пролежал минут двадцать, не смутив ни одного посетителя, так как ни одного посетителя там не было. Загадочным образом музеи — самое пустынное место в Венеции.