Обещания и Гранаты [ЛП]

И я понимаю, когда она его откидывает, открывая пропитанную кровью рубашку под ним, что она не шмыгала носом — она чувствовала его запах.

Волна возбуждения пробегает по моему позвоночнику, поражая меня, как удар молнии, опаляя кости. Возможно, в конце концов, она не совсем добыча.

Возможно, моя маленькая Персефона действительно достойна своей судьбы.

Она смотрит на рану, изогнутая рукоятка моего ножа все еще торчит из этого места, и слегка качает головой.

— Страховка.

— Что?

Накладывая пиджак поверх этого места, она слегка пожимает плечами.

— Страховка, верно? Колотая рана? На случай, если что-то еще, что ты с ним сделал, не сработает.

Мой рот приоткрывается, чтобы опровергнуть ее утверждение, необходимость дистанцироваться от преступления — вторая натура в этот момент, но я этого не делаю. Нет никакой причины, если она уже знает, что это моих рук дело.

Часть меня — больная, встревоженная часть, которую я запихиваю в тайники своего мозга, — все равно хочет, чтобы она знала.

Хочет, чтобы она увидела, на что я способен, и что происходит с теми, кто бросает мне вызов.

Решение Матео провести эту свадьбу, даже когда я сказал ему найти выход несколько недель назад, было окончательным поступком. И так как я не мог позволить ему разрушить весь мой план, мне нужно было исключить его из уравнения.

Обычно я не так груб и небрежен в своих действиях; Мне нравится тратить свое время на изучение нюансов человека, на то, что заставляет его тикать, что не дает ему спать по ночам. Но его существование стало угрозой, и поэтому его нужно было устранить.

Я сожалею только о том, что не позволил ей участвовать в первоначальном отравлении.

Глубоко вздохнув, Елена вздергивает подбородок, поворачиваясь ко мне лицом. В отличие от большинства людей, которых я встречаю, у Елены никогда не было проблем с зрительным контактом. Она встречается со мной взглядом, как будто знает, что это именно то, чего я хочу, и не может не дать мне этого.

Я могу только надеяться, что через несколько мгновений она будет такой же податливой.

Она смотрит на меня так, словно видит под холодной, прогнившей внешностью расплавленное нутро; я двигаюсь вперед, мое тело становится объектом, пойманным в ее магнитное поле, теряясь в ее тепле.

Золотые радужки блестят, как расплавленная роскошь, и моя рука поднимается сама по себе, дотягиваясь до кончиков ее волос шоколадного цвета.

— Почему? — спрашивает она, и в этом единственном слове нет ни капли эмоций.

Это заставляет меня остановиться, мои пальцы едва касаются ее, когда падают обратно на мою сторону.

— Почему бы и нет?

— Это очень эгоистичный подход.

Мои брови удивленно выгибаются.

— Что заставило тебя подумать, что я совсем не такой?

Она усмехается, складывая руки на груди и засовывая ладони под мышки.

— Принимаю желаемое за действительное, я полагаю.