Каменный червь

«Не дай ему заиграть» – это то ли подумала сама Лия, то ли откуда-то с того света прокричала ей Лена. Она вскочила с места, выхватила у удивленного Кая инструмент и с силой ударила им о мраморный пол. Флейта разлетелась в дребезги. Он смотрел на осанки своей флейты с широко открытыми глазами, полными скорби. А потом перевел их на Лию и громко захохотал, заставив ее отпрянуть. Она упала обратно на диван.

Девушка, ощутила, что голова у нее гудит. Она слышала отовсюду творчество этого жуткого человека, а ноги стали невероятно тяжелыми. Кофе. Он напоил ее чем-то, и теперь оно дало полный эффект. Теперь ей точно не подняться, она не сможет убежать или защититься. Кай щелкал кнопками граммофона.

«Кто ты такой? Что ты сделал с Леной?» – вся жизнь неслась перед глазами Лии. И какой же надо было быть дурой, она не заподозрила ничего, абсолютно ничего.

***

Голос Кая звучал теперь совсем иначе, он походил одновременно на голос старика и мальчишки, хриплый и звонкий одновременно: «Я даже не знаю, каким именно ты меня видишь. Наверное, красивым молодым человеком. Мужчиной твоей мечты, окруженным богатством и возможностями. Но я лишь черная точка – это ближе всего к твоему пониманию. Я отдаю Ему вещи. Такие вещи как ты или как твоя подруга, или другие. Музыка – удивительная штука. Для многих она просто фон, особенно теперь, в эпоху записей. Это звук, под который ты коротаешь дорогу домой в автобусе. Но музыка, настоящий Звук, если знать, как его творить – это материальный объект и это дверь, и это окно. Через окно, которое научился создавать я, Он видит таких как ты, а через дверь Он входит. Сейчас ты встретишься с Ним, а также со своей подругой».

Но ведь она разбила флейту. Во сне страшной была именно флейта. Кай, это существо, притворявшееся Каем, не сможет доделать свое дело! Граммофон загудел, звуки обдали Лию холодным ветром и оглушили бурей. На заднем плане пели свою погребальную песнь дети, а где-то в неизвестности терзался в камне червь. Кай, все еще улыбаясь, достал мобильник и что-то стал в нем искать. «Не беспокойся, Лия. Радость нашего века в том, что всё можно записать». Он сложил губы трубочкой, готовясь сыграть на флейте, а из его телефона на полной громкости зазвучали жуткие ноты флейты. Странным образом вся эта какофония напомнили Лие изнанку благозвучия, услышанного ей в ресторане в тот недавний вечер.

Какая ирония… Лена даже после того, что случилось с ней, не поняла, что опасность была не в самой флейте, что бояться нужно было не ее. Сегодня все есть в записи, все можно найти в записи…

Зал начал кружиться, Лия больше не была уверена, где она, стоит она или лежит. Теперь вокруг была песочная пустыня и чистое синее небо без солнца. Глаза перестали подчиняться Лие, и ее взгляд начало засасывать куда-то вдаль. Там далеко шел караван. Все, что она видела являлось звуком – песок, небо, ветер, воздух, она сама. Все вибрировало и было материальным. Ее тащило вперед, с каждой секундой она становился ближе к процессии. Это была та сказка, которая представилась ей раньше так неясно. Здесь шли заблудшие, проклятые. Шли из ниоткуда в никуда. И шли они не по совей воле. Теперь она увидела, что ее тянуло. На фоне вереницы из повозок и людей, связанных друг с другом, стояла невероятно высокая и тонкая фигура. Это Он. Фигура была одета, а скорее завернута с головы до ног в черные одеяния и имела длинные конечности, тонкие как у мумии. Глаза существа были полностью красными, от носа виднелась только впадина и две дырки, а рот представлял собой огромную вращающуюся воронку, затягивающую прямо в себя Лию, ее взгляд, ее тело и всю ее. Если бы у девушки было время присмотреться, она бы увидела, что фигуру как куклу что-то, выходящее из земной тверди, придерживает вертикально, являясь при этом ее естественной частью. Среди процессии людей с мученическими лицами и связанными руками Лия увидела Лену, та медленно шла, потупив невидящие глаза, в землю. Она, как и другие пленники, была скорее мертва, чем жива. Лия с ужасом поняла, что это конец. А потом Он поглотила ее. Он был самым жутким звуком, самой низкой вибрацией, неутихающей ненавистью, неутолимым голодом.