Даркут. Великий перелом

Родилась Эймура на юге, в далекой стране Терай. Маленькая, тонкая девушка приветливо улыбалась покупателям, то и дело убирая со смуглого лица пряди непослушных черных волос. По обычаям терайцев, она носила в носу золотое кольцо, красила веки в синий цвет. Мужчины-покупатели на базаре слетались на ее звонкий голос, как янтарные бабочки на нектар. Женщины обожали слушать, как Эймура расхваливает достоинства пурпурных нарядов и делится сплетнями о жизни в гареме хараджа.

Эймура любила свободу и не желала подчиняться суровым законам Терай, обрекавшим людей на жизнь в жесткой кастовой системе. Девочка родилась в чарне гончаров. От глины у нее беспрерывно чесался нос и текли слезы. Терайцу нельзя менять ремесло, и отец упорно заставлял ее сидеть у гончарного круга. Когда Эймуре исполнилось шестнадцать, она убежала из дома с бродячей труппой канатоходцев. Через три года в городе Джерамсал на ее возлюбленного местный колдун наложил заклятие. Парень сошел с ума и возомнил себя хищным зверем. Он пытался укусить Эймуру. Старший труппы сказал, что это необратимо. Парень вскоре умрет или действительно превратится в животное. Лучше его прикончить.

Девушка не могла смотреть, как убивают парня, и ушла из балагана. Впоследствии только чудом она избежала цепких лап работорговцев. Затем сменила занятия танцовщицы, акробата и ныряльщицы за жемчугом, пока, наконец, не прибилась к Моджи и вскоре стала его незаменимой помощницей.

Караван прибыл к Тэйанг-каан поздно вечером. Окрестности полны народу. Во мраке непрерывно вопили мужчины и женщины, ревели бизоны и овцебыки, гудели антилопы. Многие даркуты не могли поделить места под кибитки, и вокруг постоянно вспыхивали быстротечные схватки. Побежденный оставался лежать на земле с распоротым горлом, а его семья и имущество переходили победителю. Смерть накануне и во время Дыгыр Даих считалась у даркутов почетной.

Всю ночь Эймура не сомкнула глаз. Помогала распаковывать тюки, натягивать покрывало для палатки, раскладывать товар. Моджи, как приехал, сразу ушел с богатыми подарками, приветствовать знакомых даркутов из свиты Линх-каана.

Подремать удалось только перед рассветом, когда Пинар, которую даркуты называли Малас, почти сошла с неба, уступая место дневным светилам.

Едва рассвело, Моджи растолкал сонных помощников.

– Вставайте, не время дрыхнуть. Я хочу, чтобы сегодня все золото даркутов перетекло в мои карманы.

Эймура уже была на ногах. Вышла из палатки.

Стоянка для торговцев расположилась далеко от священной горы. Но это не мешало благоговеть перед святыней. Тэйанг-каан стояла в степи в гордом одиночестве, никаких других гор поблизости, только небольшие скалы. Острый пик пронзал розовое небо. Эймура неотрывно смотрела на вершину, потом шумно выдохнула и сказала:

– Как же она прекрасна!

Моджи за спиной откликнулся:

– Это точно. Не устаю любоваться. Притягивает взгляд.

Эймура оглянулась на купца. Невысокий полный мужчина в шелковом фиолетовом халате. На ногах легкие сапожки. По щекам стекал пот.