Сексуальность в глотке реальности. Онейрокритика Лакана
- Автор: Мазин Виктор Аронович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-91419-543-1
- Жанр: Психология
Электронная книга - «Сексуальность в глотке реальности. Онейрокритика Лакана». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Отец просыпается. Лакан говорит о несостоявшейся встрече как о случае, тюхе. Это заимствованное у Аристотеля понятие Лакан переводит как «встречу с реальным». В «Метафизике» тюхе переводится на русский язык как стечение обстоятельств, и оно «бывает, когда что-то из этого [из того, что возникает] произошло случайно» [6:288]. Тюхе – случайная причина, которая заранее не принимается во внимание, не рассчитывается.
Встреча пропущена. Что имеет в виду Лакан? А то, что реальное возвращается туда, где субъект, постольку поскольку он мыслит, с ним не встречается. Реальное вновь и вновь возвращается, и встреча никак не осуществляется. Тюхе как пропущенная встреча не вписывается в заведенный порядок, в автоматон. Дело случая. Автоматон – самопроизвольность Аристотеля, для Лакана – сеть означающих. Цепочки означающих смещаются автоматически, смещаются и возвращаются. Навязчивое повторение доведено до автоматизма. Наряду с тюхе, автоматон – причина возникновения как природных, так и искусственных вещей.
В начале второго раздела седьмой главы «Толкования сновидений», который называется «Регрессия», Фрейд вновь возвращается к сновидению о горящем ребенке. На сей раз он подчеркивает, что мысли превращаются в нём «в зрительные образы и в речь» [1:536]. На уровне субъекта здесь происходит расщепление
«между образом ребенка, приближающегося к отцу с упреком во взоре, с одной стороны, – и той причиной, которая появление образа вызывает, провалом, его поглощающим, зовом, голосом ребенка, мольбой во взгляде – Папа, разве ты не видишь…, с другой» [4:79].
Два аппарата, слуха и зрения, не сводятся воедино, и расщепление между ними носит фундаментальный характер. И принципиально важным в этом сновидении оказывается как раз не призрачный образ (живого ребенка), а его потусторонний голос. Голос имеет отнюдь не только символическое измерение. Голос – причина явления образа, голос призывает, вызывает к жизни образ ребенка, и тот является, подходит к кровати спящего отца, берет его за руку. К фундаментальному расщеплению голоса и образа Лакан приходит через то расщепление, которое сохраняется после пробуждения, и проходит оно между возвращением к реальному, между
«картиной вернувшегося, наконец, с головы на ноги мира, заломленными в горе руками, какое несчастье, мол, как могло это произойти, какой ужас, какая глупость, как угораздило его в такой момент взять и уснуть, и заново сплетающимся сознанием, которое, зная, что переживает случившееся как кошмарный сон, тем не менее цепляется за себя, уверяя, что все это, мол, вижу я сам, и мне не приходится щипать себя, чтобы убедиться, что я не сплю» [4:78-9].
Это расщепление поддерживается расщеплением в сновидении на образ и голос. Именно в словах горящего ребенка обнаруживается измерение реального. Именно слова призывают то, что ими не является. Слова поджигают сонное царство.
«Все, одним словом, погружены в сон: если всё, что мы знаем, это что в сонном царстве этом слышен лишь голос, взывающий: папа, разве не видишь ты, я горю? Сама фраза эта подобна пылающей головне, что вспыхивает пожаром, где бы она ни упала, но что именно горит в данном случае, мы не видим, ибо ослепляющее нас пламя не дает разглядеть того, что пожаром охвачено Unterlegt, Untertragen, реальное» [4:67][1]
Фраза полыхает. Пожар охватывает подлежащее, подручное, реальное. Отец просыпается. Прикосновение рук прерывается. Встреча состоялась, но она оказалась пропущенной. Зияние. Отец избегает встречи и возвращается в бодрственную реальность, чтобы дальше спать уже в ней.
От влечения
Итак, пробуждает другая реальность, реальность реального. И реальность эта спрятана «за нехваткой того, что представление замещает, – это, говорит Фрейд, не что иное, как Trieb» [4:68], влечение. О какой нехватке здесь идет речь? О каком замещающем представлении? Почему оно есть не что иное, как влечение!
Начнем с другого вопроса: в чем заключается одно из принципиальных различий между желанием и влечением? В том, что влечение, как говорит Фрейд, – пограничное, разграничивающее – психическую реальность и телесность – понятие. В том, что влечение как таковое в психике не явлено. И все же влечение представлено в психической реальности, представлено опосредовано, через то, что Фрейд назвал в письме Флиссу Vorstellungsreprdsentanz. Лакан переводит это понятие как «то, что представление замещает», le tenant-lieu de la representation.
1
Немногим ранее Лакан пишет эти два слова – Unterlegt и Untertragen – первое из которых переводится как «подлежащий», «пораженный», «проигравший», «уступивший», а вот второе в словарях не встречается, но уловить его смысл можно, исходя из приставки unter – под и глагола tragen – нести, переносить. Так что «пожаром охвачено», можно сказать, «подлежащее, поднесенное, реальное». Оба немецких слова записаны здесь с большой буквы – это существительные, на что указывает и артикль – l’Unterlegt, I’Untertragen. Это примечательно, поскольку немногим раньше Лакан говорит о реальности как «unterlegt, untertragen» [4:63]. Вот что важно: если в первом случае речь идет о реальности, réalité, то во втором – о реальном, reel. Как нам примирить эти разночтения? Словами Лакана о том, что в сновидении действует еще одна реальность, реальность, которая не совсем реальность, или даже совсем не реальность – реальное, и реальность эта расстилается здесь, в боли, la réalité est là, en souffrance. Кстати, оба немецких слова, к которым прибегает Лакан, в «Толковании сновидений» отсутствуют. В переводе XI семинара на немецкий язык два немецких слова, которые произносит Лакан, не отмечены, а изменены и благозвучно вплетены в перевод.