Вызов

Князь Седов-Белозерский выслушал приговор без внешнего проявления каких-либо эмоций, но внутри у него всё кипело. Константин Романович не признавал легитимность суда, который не соизволил обращаться к князю по титулу, но зато посмел вынести ему такой суровый приговор, князь презирал всех без исключения людей и в том числе безродного судью, посмевшего судить эльфийских аристократов, но больше всего старого хитрого князя бесил тот факт, что его самого и весь его орден переиграл относительно молодой кесарь.

Романов выиграл партию быстро, легко и изящно. «Русский эльфийский орден» проиграл неожиданно, разгромно и нелепо. Кесарь провёл через парламент принятие решения о реставрации монархии в России и теперь готовился к выборам императора. Ему остался всего один шаг, чтобы достигнуть заветной цели — стать самодержцем. А старому князю Седову-Белозерскому осталось лишь наблюдать за этим из тюрьмы, ожидая апелляции. Это было не просто фиаско. Это был грандиозный, сокрушительный, просто эпический провал.

Шансы на апелляцию у руководителей ордена были. Романов ни за что не рискнул бы лишать жизни пятерых уважаемых эльфов. Этого бы никто не понял и не простил. А вот подержать их за решёткой, до выборов императора — это запросто. На то и был, скорее всего, расчёт. И он сработал. «Русский эльфийский орден» — самая непримиримая сила в борьбе с кесарем фактически перестал существовать.

Теперь в России осталось лишь три влиятельных эльфа, которые могли хоть что-то противопоставить Романову. Одного — руководителя Дворянской думы и по совместительству председателя эльфийской фракции в этой думе, можно было не считать. По поведению князя Разумовского на заседании обеих дум, можно было сделать вывод, что он в лучшем случае будет соблюдать нейтралитет, а то и вовсе поддержит Романова. Постоянное пребывание в Новгороде дало свои результаты — Разумовский предал эльфийские принципы.

Остались двое — глава Конституционного суда граф Каменский и губернатор Санкт-Петербурга и области князь Вяземский на них были все надежды. Они ещё могли побороться с Романовым и не допустить возвращения представителя этой человеческой династии на российский престол. А князю Седову-Белозерскому осталось лишь наблюдать. Он был уверен, что рассмотрение апелляции в Верховном суде затянется до самых выборов императора.

Но даже в случае отмены исключительной меры наказания, особо рассчитывать князю было не на что. Это государственную измену можно было оспорить, а от организации похищения Зотовой и убийства Левашовых было не отвертеться. Самойлов младший на суде рассказал всё, что знал, и выдал все секреты ордена. Он дал показания даже против своего отца. Как такое было возможно и как от Бориса этого добились, Константин Романович понять не мог.

А какой удар это был для Самойлова-старшего — не описать. Граф от позора даже хотел покончить с собой — планировал прямо в здании суда использовать магию и вызвать срабатывание взрывных устройств на контролирующем обруче, но передумал, решив, что это может быть расценено, как признание вины, и усугубит участь собратьев по ордену.