Дикари. Дети хаоса [сборник]

Белый песок, пальмы, джунгли, бескрайнее синее небо и чистая вода — все это должно было казаться столь прекрасным — и было прекрасным, — но чувствовалось что-то еще. Что-то опасное и смертоносное, оно заточило их здесь, изолировало от остального мира и от людей. В этот момент Даллас подумал о доме — впервые после бесконечных часов, проведенных на маленьком резиновом плоту, когда не оставалось ничего, кроме как молиться о спасении, размышлять о жизни и, возможно, о ее скором конце.

— Идем, — сказал Джино, возвращая его в действительность.

Когда они подошли к остальным, показался Херм. Он неуклюже ковылял по песку, волоча за собой остаток плота. Поравнявшись, он бросил плот и, указывая на него обеими руками, стал кривляться, изображая говорящую куклу.

— Ты доволен, Тонто[2]? — спросил он Джино.

— Так, народ, — произнес тот, не обращая на него внимания, — слушай сюда.

Стоявшая у прибоя Харпер подошла, глаза у нее покраснели от слез. Куинн осталась сидеть рядом с Нэт. Она держала ее руки в своих, но смотрела на собравшихся. Херм, устало кряхтя, опустился на песок.

— Значит, расклад такой, — сказал Джино.

Он замялся, потом продолжил:

— Дело в том, что мы понятия не имеем, когда выберемся отсюда. И, пока мы здесь, нам придется пойти на кое-какие меры, чтобы шансов выжить было больше. Здесь не курорт, и теперь мы не в отпуске.

Херм покачал головой и посмотрел на Далласа.

— Он что, серьезно?

— Херм, пожалуйста, — сказал Даллас. — Помолчи и послушай человека.

— Мы теперь не в отпуске? И впрямь, кто бы мог подумать.

— Ты будешь слушать или трепать языком? — спросил Джино.

— Мы провели три дня на клятом плоту среди Тихого океана. Потеряли Андре. Нэт и Мердок серьезно ранены, и все мы прошли через ад. Так что уж, наверное, понимаем, что мы теперь не в отпуске. Ну да ладно, говори дальше и, пожалуйста, прекрати важничать, если можешь.

— Ты что, думаешь, я в игрушки играю? Думаешь, шучу? Если мы с этого же момента не будем делать все, как надо, то сдохнем, понимаешь? Сдохнем.

— По крайней мере, мы снова на твердой земле, истерик. Я бы сказал, дело идет на лад. Там, в открытом океане, шансов у нас было гораздо меньше.

Джино упер руки в бока и отвернулся, стараясь не взорваться.

— Я этим заниматься не обязан. Я знаю, как здесь выжить, понял? Я вам стараюсь помочь. Если будем действовать сообща, может быть — может быть — сумеем выкарабкаться. Но нам надо держаться вместе, действовать с умом и понимать, что нужно делать, а чего нельзя. Хочешь обойтись без меня, Херм? Все обдумал? На здоровье, мне плевать. Но все остальные хотят и должны услышать то, что я скажу. И у нас нет времени стоять тут и разглагольствовать, надо приниматься за работу. Ты все усложняешь, и я не позволю тебе подвергать наши жизни опасности твоей самоуверенной чушью.