Моя прекрасная преподавательница, или беременна от студента

— Вот ты у нас критик! — усмехнулась Настя. — Ну так как они вживую? А? Хороши?

Я пожала плечами. Шаукат, и правда, красавчик. Но признаваться в этом Насте после нашей сцены с Вяземцевым мне не хотелось.

— Нормальные богатенькие хлыщи!

— Припечатала!

Мы поболтали еще. О том, кто собирается в декрет, кому влепили выговор за опоздание, кто заболел, а кто вышел замуж. А потом разошлись по занятиям.

…Последняя пара — как последний бой, самая трудная. Покидая лабораторию, я обнаружила, что забыла ручку. Вернулась и, только выйдя за дверь поняла, что забыла шерстяной кардиган. Забрала его и, вновь оказавшись в коридоре обнаружила, что еще и ключи оставила на столе для преподавателя.

Устало вернулась и, посмотрев на лаборантку, усмехнулась.

— Заходите еще, Алина Хаматовна! — хихикнула и она — крупная, пожилая женщина, статная и ухоженная. Лариса Лаврентьевна всегда одевалась по моде и выглядела на все сто. Думаю, когда-то все красавицы завидовали ее походке, чувству стиля и породистой внешности.

— От вас разве уйдешь… Только ползком, — ответила я в духе Ларисы Лаврентевны. И устало вышла за дверь.

Приблизившись к своему кабинету, я попыталась открыть замок и выронила ключ. Черт! Я вздохнула и собиралась наклониться, когда крепкая мужская рука с моим ключом потянулась к замку и ловко отворила кабинет.

Я вкинула глаза на Шауката Вяземцева. Он стоял непозволительно близко, так что я кожей чувствовала горячее дыхание мужчины. Почему-то волнение поднялось изнутри. Я поспешила в кабинет.

— Спасибо. Но вы могли этого и не делать, — сообщила, когда добралась до собственного рабочего стола. Остальные «соседи по палате» как мы иногда друг друга называли, вспоминая знаменитую фразу декана физфака «физик — не профессия, а диагноз», уже разошлись. Я осталась последней.

Вяземцев опять недопустимо сократил дистанцию, правда, удосужился хотя бы прикрыть дверь.

Отступать было уже некуда — сзади меня оставался лишь рабочий стол.

Либо запрыгивай на него, либо стой почти вплотную с этим плейбоем. Так себе выбор…

Вяземцев выпрямился, сверкнул глазами и мне почудилось — он очень волнуется. Дышал великовозрастный студент часто и неровно, глаза его сверкали, как в лихорадке.

— Алина… Мы как-то не так начали… — произнес Вяземцев хрипловато и попытался взять меня за руку. Я отдернула ладонь и, наконец-то, нашла в себе силы противостоять мужскому шарму и напору студента. Уперлась в его грудь рукой и заставила отодвинуться. Вышла из своего мебельного плена — мой стол подпирал сзади, Настин — слева, а шкаф — справа.