Разведка боем

Я сел рядом с Марцинкевичем. Но прежде поздоровался с маменькой и с Галиной — те сидели сзади.

— По плану? — спросила Галина.

— По плану, — ответил я.

И мы поехали. По плану. В гостиницу «Москва», где я остановился, о чем Батуринский знал. Как не знать, если номер бронировал Спорткомитет.

Ресторан в гостинице шикарный. Большой, просторный. Помпезный, да, но разве это плохо?

Мы пошли через главный вестибюль. Тоже большой и отчасти помпезный.

И тут, в вестибюле, меня перехватил Миколчук. Вернее, попытался перехватить. Но я сказал, что сейчас занят. Видите, я с друзьями.

Миколчук сказал, что подождет. Только все мои пожелания по поездке приняты, и Виктор Давидович все документы уже подписал.

И мы прошли в ресторан, а Миколчук, думаю, пошел звонить Батуринскому. О том, что я с девушками. С Галиной Брежневой. И с замминистра, и… В общем, дела идут, контора пишет.

Для нас приготовили лучший столик. Подозреваю, что таких лучших в зале множество, но этот и в самом деле был хорош. Не слишком близко от музыки, не слишком далеко.

Я, однако, забурел. Обедаю в «Метрополе», ужинаю в «Москве».

Меня подробно расспросили и о том, что было в Спорткомитете, и о том, что сейчас говорил Миколчук.

Я отдавал отчет, что родственные и дружеские чувства чувствами и остаются, но важно другое: я сейчас купаюсь в лучах славы. Славы Фишера. Когда комета подлетает к Солнцу, у неё появляется длинный хвост. Вот и я сейчас приблизился к Фишеру и резко увеличился и в размерах, и в яркости. Ну, а через меня к Фишеру прикасаются и остальные. Потому такой интерес ко мне. Разгромит меня Джеймс Роберт Фишер, и я, как та комета, улечу обратно во тьму, в безвестность.

Но Павлову я сказал правду. У меня нет шапкозакидательского настроения, но и пораженческих мыслей тоже нет.

Фишер, конечно, силён, но я не слабее.

Ещё посмотрим, кто кого.

В сентябре.