Город-храм Колхиды

В этой эпитафии, составленной в IV в. до н. э. неизвестным греческим поэтом (долгое время автором ошибочно считался великий философ Аристотель), привлекает внимание эпитет «златообильный», которым в древнегреческой литературе были удостоены лишь прославленные своими богатствами города Микены, Сарды и Вавилон.

И вот так же величают и Колхиду. «Злато-обилие» ее подчеркивается многими античными авторами. Так, например, в поэме Аполлония Родосского «Аргонавтика» царь колхов Айэт носит золотой шлем и живет в золотом дворце. Известный римский писатель и ученый-энциклопедист Г. Плиний Секунд Старший рассказывает о потомке царя Айэта Савлаке, который нашел «много золота и серебра в своем царстве, прославленном золотыми рунами».

А золотое руно, которое, по преданию, хранилось у колхов и так волновало умы и воображение древних эллинов? По утверждению одних, «хранящееся у колхов руно на самом деле было не золотое руно, а написанная на шкурах книга, содержащая описание того, как можно было добыть золото посредством химии», другие же греческие авторы пытались доказывать, будто «золотое руно представляет собой способ златописания на пергаменте, из-за чего и был совершен, говорят, поход на Арго».

Поход аргонавтов — это был поход за золотом! Так думали и другие греки. «Богатство Колхиды золотом, серебром и железом было истинной причиной похода», — писал великий географ древнего мира Страбон. Именно у него впервые, а затем и у других авторов находим мы сообщение о золотоносных реках Колхиды и добывании золота с помощью овечьих шкур: «Рассказывают еще, что у них (колхов. — О. Л.) потоки сносят золото и что варвары собирают его при помощи просверленных корыт и косматых шкур. Отсюда-то и сложилось, говорят, сказание о золотом руне». А по словам греческого писателя Аппиана (II в. н. э.), «многие источники, текущие с Кавказа, несут незаметный золотой песок; окрестные жители, погружая в воду густошерстые овечьи шкуры, собирают пристающий к ним золотой песок… быть может, такого рода было и золотое руно».

В высшей степени любопытно, что этот древнейший способ добывания золота, описанный античными авторами, почти до недавнего времени сохранялся в горных районах исторической Колхиды — в нынешней Сванети. Судя по этнографическим материалам, записанным в 40-х годах нынешнего столетия, «сваны золото добывают с помощью овечьих шкур. Натянутую на доску или же расправленную каким-либо другим способом овечью шкуру помещали в реке и укрепляли так, чтобы ее не унесло течением и чтобы шкура была обращена шерстью кверху. Намокшая шерсть удерживала частицы золота. Спустя определенное время шкуру достают из воды и расстилают на земле для просушки. Затем высохшую шкуру выбивают, вытряхивая из нес золотые крупинки». Трудно, наверное, найти более яркое подтверждение сведений античных писателей о Колхиде, в какой-то мере претендующих на объяснение мифа о золотом руне.

И вот златообилие Колхиды находит яркое подтверждение именно в Вани. Выше уже упоминалось о частых находках в Вани золотых изделий и говорилось об открытии в 1961 г. богатого погребения с довольно большим количеством золотых изделий. Но находки 1969 г. превзошли все до того известное.

Шел август, третий месяц работы экспедиции. Позади остались волнения, вызванные открытием погребения Дедатоса. На центральной террасе, но уже в ее юго-восточной части, мы продолжали исследование культурных слоев как VI–V вв. до н. э., так и более ранних периодов. Обнаруживались фрагменты обожженных глиняных обмазок с отпечатками деревянных прутьев (остатки древнеколхского жилища), разнообразной изящной, богато орнаментированной колхидской керамики. Встречались также обломки импортных греческих глиняных сосудов.

13 августа появились булыжники, что, естественно, очень насторожило нас: судя по опыту, это могло быть погребение. И действительно, постепенно отчетливо проступили контуры ямы, в которой некогда был установлен деревянный саркофаг, перекрытый булыжной насыпью. Со временем дерево сгнило, и каменная насыпь обвалилась внутрь. Но тревожила одна деталь: в одном месте каменная насыпь явно была прорезана до скалистого грунта. По всей видимости, эта насыпь, отдельные камни которой попадались уже на глубине всего 50–60 см от поверхности земли, привлекла внимание тех, кто 40 лет тому назад разбивал на этом месте виноградник. Именно они заложили здесь первый разведочный «раскоп», проведя траншею шириной 25 см. Однако, не найдя ничего, оставили свою «археологическую» деятельность. К счастью, разведочный шурф наших предшественников прошел по единственному пустому месту погребения. Легко представить, что осталось бы нам на «доследование», если бы кладоискатели заложили свой шурф на несколько сантиметров дальше.