Сны на Солярисе (СИ)
- Автор: Yuzik
- Язык: русский
- Жанр: Космическая опера
Электронная книга - «Сны на Солярисе (СИ)». Краткое содержание книги:
После этого шаттл оказался в доках «Энтерпрайза» в считанные минуты. Его экипаж – у доктора Маккоя, а у Спока – записи и новый феномен Соляриса.
***
Штатный психолог предлагает ему поделиться своими переживаниями с близкими людьми – родными и друзьями. Как будто ему и так не хватало «исповедей» на назначенных сеансах. Павел уже рассказал об этом бабушке и ничего толкового в ответ не услышал. Друзья же… Многие из его знакомых в Академии с подобным наверняка не сталкивались, так что понять не смогут. Он неплохо сдружился с Сулу – тот тоже впервые оказался на флагмане, но ему и не нужно рассказывать – он в этом участвовал. Единственное, что остается Павлу – справиться самому. А еще – набраться смелости и подойти к коммандеру Споку. Но стоит только это себе представить, и Павла тут же начинает тошнить. Он знает, что будет не говорить, а блеять жалобным голоском, и это не просто выставит его некомпетентным офицером, но и оскорбит вулканца. Все равно правильных слов он подобрать не сможет – просто невозможно представить, насколько ему тяжело от смерти одного единственного человека. Чьей-то любимой жены и матери. Ему страшно представить, что бы он почувствовал на месте Спока. Когда кто-то молодой, неопытный, и плевать, что гениальный, ввязывается в то, что ему не по зубам. Павел считал себя готовым к службе, но такое явно не по плечу кадету, вчера вставшему из-за парты.
Он может сомневаться в своих силах, но не намерен отступать. Хоть и удивляется, когда снова получает назначение на «Энтерпрайз». Под командование Кирка и Спока. Павел считал, что при всех его неординарных заслугах такого промаха ему не простят и отправят служить на федеративные грузоперевозки, но его приписывают к флагману, и остается только удивляться. Правда не очень долго – первая же неделя в новой миссии открывает ему глаза – показывает, что там, у Вулкана, жизнь перевернулась не только у него, но и у всего экипажа. Ни один из них больше не сможет быть прежним. Все они пережили тяжелую, шокирующую ситуацию, которая не могла на них не повлиять. Они изменились, но эти изменения неожиданно сплотили их. Именно там все они стали одной командой – как будто горсть разномастного металла расплавили, и теперь им никуда друг от друга не деться.
Павел вдруг чувствует себя частью единого механизма и безумно рад в нем находиться – он просто не думал, что ему это будет позволено. Но капитан Кирк подмигивает ему, поднимаясь на мостик, коммандер Спок сдержанно кивает, а Сулу хлопает по плечу, и Павел снова готов расплакаться. Он – часть этой команды, и несмотря ни на что, они ему доверяют. Его словам, поступкам и разуму. Такое доверие не купить – оно только заслуживается, и если Чехов сдастся, он снова его предаст, а он не намерен делать этого даже под страхом смерти. Он безумно благодарен за него и клянется самому себе, что оправдает возложенные на него надежды. Это Люссиль никогда в него не верила, а для «Энтерпрайза» он готов расшибиться в лепешку. Даже если так и не сможет подойти к старпому с разговором.
Со временем он, конечно же, набирается опыта. Мужает, оттачивает реакцию, тренирует стойкость. Они все. Экипаж несет потери и пополняется, но в основе своей они остаются все теми же – теми, кто однажды изменился. Теми, кто однажды сплотился и больше не видит своей жизни друг без друга, корабля и космоса. Павел несказанно рад, что когда-то принял решение уйти во Флот. В особо благодушном расположении духа он даже думает, что это именно бабушка поспособствовала – не пойти на службу, конкретно, а просто подтолкнула к чему-то большему. Как будто этими своими понуканиями, претензиями и скепсисом вынуждала его стараться сильнее, потому что знала, что он способен на многое, многое большее. Напрямую он, естественно, не спрашивал, чтобы не нарваться на сарказм, поэтому молчаливо уважал ее еще и за это – за дальновидность, если та все-таки имела место быть.
Теперь, с высоты уже не юного возраста и обретенного опыта, он благодарен ей за привитые усидчивость, старательность и дотошность. За желание того большего – всегда и во всем. Эти качества очень помогли ему как исследователю, офицеру и ученому. Даже если Люссиль все еще оставалась им недовольна и частенько находила поводы для претензий.
Вот как сейчас: она постарела еще больше – волосы белее снега, красивые руки испещрены морщинами, фигура окончательно высохла и только взгляд остался все таким же острым и цепким. Она снова интересуется, что внук сделал такого, чтобы она могла им гордиться.
– Я люблю свою жизнь и свою работу, – он улыбается и прикрывает глаза, откидываясь на спинку кресла. Людмила Георгиевна – в соседнем, она все еще хочет знать, может ли Павел быть объективным по отношению хоть к чему-нибудь.
– Бесполезные шастанья в космосе – несомненно, наивысший предмет мечтаний романтичных идиотов.
– Ты же сама строила космические двигатели, – фыркает он, зная, чем ему ответят.
– Для перемещения из пункта «А» в пункт «Б» с наибольшей скоростью и при наименьшей затрате топлива. Путешествия, по сути, в бесконечность – это утопия, – она остается при своем.
– Мы ищем новые миры и находим их, – он считает, что парирует достойно.
– Это-то и бессмысленно. Вы один-единственный мир до конца понять не в силах, – и расстроен, когда раз за разом бабушка не хочет идти на компромисс с желаниями внука.
– Может быть. Но мы никогда не перестанем искать.
– Что искать?
– Что-то большее. Миры. Загадки. Ответы на вопросы. Себя во всем этом, – иногда он тешит себя мыслью, что она может беспокоиться о нем, что хочет видеть его чаще или хочет, чтобы он был рядом с ней.
– Давно ли ты ударился в такие псевдонауки, как философия? – если бы на столе между ними стояло молоко, оно бы скисло от количества презрения в ее голосе. И Павел снова смеется в голос, а сам внутри обмирает: она права. И он прав, когда говорит ей что-то подобное.
– Это приходит со временем, проведенным в космосе. Тебе не понять.
Обвинить ее в том, что ее разум чего-то не может осмыслить – такого она не простит, и Павел смеется над собой: стоило набраться подобной храбрости, когда он будет не в «зоне прямого поражения» – получить подзатыльник за наглость все еще унизительно. В любом возрасте. Вот только Люссиль не обижается и не кривится в гримасе – на ее лице маска скорби, а хриплый голос окончательно садится.
– Яйца курицу не учат.
***
Совсем скоро из малышки, которая только-только встала на ноги, Джоанна превращается в подростка. Она собирает длинные волосы в хвост, удобным комбинезонам с рисунком лягушки на кармане предпочитает шорты, юбки и сарафаны, а ее взгляд становится глубоким и серьезным. Она как будто успокаивается – чаще просто обнимает его за руку и долго молчит, когда они сидят рядом на диване, вместо того, что тащить его в какое-нибудь кафе, кинотеатр или на выставку.
В такие моменты Леонард часто порывается спросить, что ее беспокоит, и тут же осекается – он знает. Она тревожится о нем точно так же, как он тревожится о ней – вдалеке друг от друга они могут не успеть вовремя прийти на помощь, если та вдруг понадобится. Для них обоих это все еще риски, как бы лояльно они к ним ни относились. И вместо разговоров на болезненные темы Леонард старается разнообразить их досуг. Все те же кафе, кинотеатры и выставки. С подачи Джима – дайвинг у берегов теплых морей, выход в космос на Лунной орбите, гонки на мини-карах и тренировка на скалодроме. Леонард воет белугой и хватается то за голову, то за спину, то за сердце от таких экстремальных выходных, но и не понять не может тонкий расчет Кирка. Захлебываясь адреналином, ни у Джо, ни у Леонарда не возникнет ни одной мысли о скорой разлуке и ее тревогах. А еще… А еще Джим как будто приучает его девочку к опасности – чтобы знала, что ту тревогу слишком часто преувеличивают в своей собственной голове. Гораздо чаще любая опасность проходит стороной. В отношении Джима это далеко не всегда верно, но Маккой понимает еще и то, что друг по-прежнему волнуется за них обоих и старается помочь как может. Леонард в который раз умиляется и снова хватается за сердце – как бы не сглазил.