Шарфик. Мой призрачный хранитель (СИ)

Гермиона отворачивается.

Скабиор не знает, что ему делать. С одной стороны, он действительно долго и настойчиво убеждал Гермиону завести нормальные отношения. С другой стороны, это было до того, как между ним и Гермионой вспыхнуло некое чувство. Он осознавал, что вся эта ситуация нестандартная, и полноценной близости с любимым человеком испытать им не суждено. От этого он испытывал боль, душевную, потому как у него не было сейчас тела, чтобы ощутить, как все внутри сжимается и переворачивается от осознания этого беспощадного «никогда», «невозможно». И еще большая боль обрушивается на него, когда он осознает, каково сейчас Гермионе. Он мертв, а она жива. У него нет тела, а у нее есть. Она может чувствовать прикосновения, запахи, вкусы. Дышать. И… плакать? Мерлин, какая же он скотина.

Он сжал призрачные кулаки. Потом провел облачной ладонью по лицу, откинул назад серебряную прядь.

— Гермиона. Прости.

Облетев Гермиону вокруг и вновь зависнув прямо перед ней, Скабиор максимально приблизил свое лицо к залитому слезами лицу Гермионы. Так, что она почувствовала исходящий от него холод.

— Мерлин, как это все неправильно, неправильно… — не открывая глаз, проговорила Гермиона.

— Неправильно будет отказываться от жизни еще при жизни. Прости, я настоящий осел.

Гермиона взглянула на него. Так, что у него сердце перевернулось бы, будь у него сердце.

— Кажется, Луна согрела чай, — сообщил Скабиор, на секунду выглянув в гостиную. Прямо сквозь дверь. Только головой. Весь остальной Скабиор по-прежнему находился в спальне. — Идем же.

Они вернулись в гостиную, где продолжили чаепитие.

Луна как ни в чем ни бывало налила Гермионе чай, придвинула тарелку с печеньем. И не удивилась, когда Гермиона вновь обняла ее. Человеку нужен человек, это так естественно.

— Девчонки, я вам завидую, честно, — признался призрак. — Эх, вот я б пообнимался сейчас! — он мечтательно сложил руки за головой и сделал вид, будто лежит в воздухе и покачивается в невидимом гамаке.

Луна хихикнула.

— Мы ж тебя не гоним, — сказала Гермиона, в голосе еще были слышны нотки недавних слез, не смытые до конца горячим чаем. — Мы ж не гоним его, Луна? — с тревогой обратилась она к подруге.

— Конечно, нет! — в своей певучей манере сказала та. — Это будет даже забавно.

Насчет забавности Скабиор бы поспорил, но в целом ему стало жутко любопытно, что же сейчас произойдет. Девчонки явно знали, чего хотят и как этого добиться. Опять промелькнула мыслишка обидеться на Гермиону за то, что она не посвятила его в подробности своих дружеских отношений, но он резко одернул себя: «Заткнись, черт прозрачный! Ты сдох. Тебя вообще нету. А она живая…»

Мысли были прерваны шикарным зрелищем.

Он не знал, на кого из девчонок смотреть — обе были красавицы, а сейчас, охваченные возбуждением, и вовсе смотрелись просто божественно. Ротики полуоткрыты, прикусывают губки, на щечках румянец, волосы распущены — дивная картина. Они не спешили избавляться от одежды, для начала расстегнули пуговички сначала на блузке, потом на рубашке. Скабиор с завистью наблюдал, как руки Луны скользят по груди Гермионы. Конечно, он завидовал. А кто бы не позавидовал на его месте?! Ух, он бы… Но в своем призрачном положении он мог только любоваться, как два ангельских создания, терзающие друг другу соски, целующие, лижущие, кусающие друг другу шеи и ключицы, руками пробрались друг дружке в трусики и стали там творить нечто. От чего громко стонали и тяжело дышали…

Если бы он был живым, он бы уже раз сто кончил от одного этого вида.

А девчонки не собирались останавливаться. Не обращая внимания на разбросанную одежду, целуясь и не размыкая сцепленных рук, они перешли в спальню, где разделись уже полностью.

У Скабиора перехватило бы дыхание. Если бы он мог дышать. Но дышать, чувствовать запахи — или дотронуться до собственного члена — он не мог. Мог только видеть и слышать. Хм, если у него отсутствует тело, то каким же тогда местом он настолько возбудился?

Ох, каким ценителем женской красоты он был при жизни! Все эти умопомрачительные изгибы, мягкость кожи, теснота и влажность — как он все это любил. У него и сейчас дрожали пальцы, когда, следя жадным взглядом за действиями Луны, он неосознанно повторял все ее движения. В какой-то момент не выдержал и стал подсказывать, говоря что-то наподобие: «Согни еще немного пальцы, а руку разверни, вот так, умница… И отодвинься чуть-чуть, мне плохо видно!» Луна прислушалась к добрым советам, и дело пошло горячее. Гермиона тоже не отставала, совершенствуя свои навыки. Присутствие зрителя — хотя Скабиор был уже, скорее, участником — распалило атмосферу до температуры Адского Пламени. Поцелуи жгли кожу везде, где только было возможно.

Потом Скабиор вдруг ненадолго задумался и спросил, проходили ли они в школе трансфигурацию. Гермиона не стала спрашивать, какого драккла призрак в неподходящий момент интересуется учебным планом Хогвартса. Она просто достала из бисерной сумочки такие интересные вещицы, что у Скабиора в очередной раз перехватило дыхание. Мерлин. Мерлин! Что они вытворяют, Мерлин!