Спаси меня (СИ)

К трем мы с Мариной добирались домой. Я сразу проваливалась в сон. Пока не началась моя учеба, я могла проваляться в кровати до 10 часов утра. Но в сентябре мне предстояло уже в 9 быть на лекциях в институте. Распорядок дня позволял учиться и танцевать без вреда для меня. Репетиции в клубе начинались примерно в 4 и занимали они по времени примерно два-три часа. Сам клуб открывался в 21–00, а шоу программа начиналась ближе к одиннадцати вечера. Так что времени хватало даже заняться своими делами. Выходных у нас не было, но если была необходимость, Рязанов всегда давал свободный день по твоей просьбе, свободный день тебе полагался и если ты работала с клиентом.

Лето в этом году было теплое. Очень часто мы с братом прогуливалась по городу. Я не рассказывала ему про клуб, и он думал, что я работаю в издательстве. Мне было по настоящему стыдно. Платили мне неплохо, поэтому я смогла немного обновить свой гардероб и своего брата. Также мы позволяли сходить иногда в кафе и вкусно покушать. Почти все девочки работали с клиентами, причем у каждой были свои. Несколько раз Дмитрий Петрович намекал мне, что может повысить мою зарплату, но я вежливо отказывались. Меня радовало, что он не настаивал на этом, почему-то, он как и Костя, был уверен, что я сама вскоре приду к нему за клиентами и большими деньгами. Им было не понять, что я хотела оставаться чистой хотя бы внутри.

Костя приходи, как и раньше, раз в неделю. Он, как всегда сразу, проходил в спальню и уходил, как только удовлетворял все свои желания. Я была благодарна ему хотя бы за то, что он никогда не оставался у меня на ночь. Я бы не выдержала. Два часа, что он пользовался мною, мне казались бесконечными. После его ухода я чувствовала себя ужасно. Я была подавленной, больной, разбитой. Я всегда сразу шла в душ и еще долго там стояла, ощущая, как теплые капли воды смывают его прикосновения и поцелуи. Костя всегда меня целовал, трогал мою грудь, распускал мои волосы, если они были собраны в хвост. Ему нравилось мое тело и я видела в его глазах восхищение и счастье от возможности обладать мной. Я лежала, как кукла, не сопротивляясь, я была отстраненно молчаливой, и в ответ, он не получал ничего, я не могла отвечать на его ласки.