Синдром отличницы (СИ)

А может, ему просто нравится экзотика? Ситайки — это ведь такая редкость в Каптике. Кроме того, ситайские девочки созревают очень поздно. Главная особенность всех ситаек — чрезмерная наивность. Я наслушалась этого еще от матери, которая родила в шестнадцать, поддавшись чарам моего отца. «Мужчинам — нельзя верить!» Это просто священная истина нашей семьи. Особи противоположного пола, как бы они не выглядели и что бы не говорили — зло. Им нужно только то, что находится у добропорядочных ситаек между ног. И ради этого они будут лгать, как последние грешники.

С другой стороны, Сайверс мог без труда обаять любую девчонку. Зачем ему я? Именно я?

С этим пора бы покончить.

Я поднялась, натянула кофту и спустилась в холл. Погода за окном испортилась, но дрожь меня была не из-за этого. Поверить не могу, что паникую из-за Питта. У меня подгибаются колени, но я твердо решила, что пора бы поставить все точки над «и».

На крыльце я остановилась, увидев Сайверса, понуро сидящего на подвесной качели. В свете надвигающихся сумерек, поднявшегося прохладного ветра и трепещущих из стороны в сторону листьев молодого клена, парень казался несчастным и безумно красивым.

Он не замечал, что кто-то приближается, поэтому мне еще сильнее хотелось убежать. Впрочем, я пересилила себя, тихо сказав:

— Привет, Питт.

Сайверс поднял бледное лицо, нашел меня потерянным, совершенно опустошенным взглядом. На его губах возникла знакомая теплая улыбка.

— Прости, Лимма, я сейчас уйду. Не думал, что ты выйдешь, я… просто хотел побыть здесь.

Нельзя доверять Сайверсу, особенно, когда он выглядит таким измученным и уставшим.

— С чего бы это, Питт? — нахмурилась я, складывая на груди руки. — Тебе понравился сад моей бабули?

Он мог бы и разозлиться. В конце концов, я говорила тоном, который вывел бы и слона, но Сайверс лишь понимающе усмехнулся.

— Прекрасные розы.

— Тебе не стоит быть здесь, — категорично выпалила я, — это не имеет никакого смысла. Лучше бы тебе прямо сказать, что тебе от меня надо?

Чем жестче звучал мой голос, тем приятнее и очаровательнее становилась улыбка Питта. Казалось бы, хандра медленно оставляет его, во взгляде появляются прежние озорные искорки.

— Мне нужны твои трусики. Самые откровенные и желательно кружевные.

— Что? — обомлела я, мгновенно вспыхивая от гнева.

— Ты же быстрее поверишь в то, что я поспорил с ребятами, что пересплю с тобой, чем в то, что мне хочется просто поговорить. Это же так невероятно, правда?

— О чем тебе со мной говорить? — еще пылая негодованием, произнесла я.

— О тебе или обо мне, — пожал он плечами, — не важно. Я, как дурак, постоянно о тебе думаю, Лимма. И не просто, как о девушке, которая имеет цель в жизни и не стремится выглядеть кем-то другим, но и как о женщине. Я и дня не могу прожить, чтобы не представить тебя в своей постели. Поэтому я здесь, Лимма. Я прошу только о разговоре.

У меня пару мгновений не билось сердце. Эйфория нахлынула, и все поплыло перед глазами. Низ живота налился тяжестью, губы вожделенно запылали.