Наследие Рипера

Тогда-то я и увидела порно на экране телевизора.

Мои глаза бегло прошлись по картинке, как накачанная силиконом женщина обслуживает четырех мужчин одновременно. Мои глаза загорелись огнем.

Тупая сука. Миранда заплатит за это.

— Да в чем, в конце концов, твоя проблема? — ее язык заплетался.

Я не потрудилась ответить. Мне просто нужно было забрать отсюда своего мальчика домой, где безопасно. А с соседкой разберусь завтра.

Надеюсь, к этому времени я достаточно успокоюсь, чтобы не оборвать ее жалкую жизнь.

Я вынесла Ноа из квартиры и направилась через коридор к собственной двери. Каким-то образом мне удалось открыть ее, не выпуская сына из рук, хотя пальцы и тряслись от подавляемой ярости и непосильного чувства вины.

Я подвела его.

Мой ребенок нуждался во мне, а вместо того, чтобы защитить, я оставила Ноа с наркоманкой, которая могла его убить. Быть матерью-одиночкой — отстой.

Мне потребовались горячая ванна, час обжиманий и четыре книжки, чтобы Ноа заснул.

А я? Не уверена, что вообще когда-нибудь засну.

Сну не способствовала и летняя жара — клянусь, в квартире даже дуновения не было. После часа мучений в темноте, наблюдая за тем, как маленькая грудь сына поднимается и опускается, я сдалась. Взяла пиво и села на диван, в голове проносились тысячи мыслей. Сначала я убью Миранду. Затем нужно будет найти новую квартиру, или это придется сделать Миранде. Еще я раздумывала по поводу вызова копов.

Мне понравилась идея бросить на съедение волкам Миранду и ее парня-наркошу. Они заслужили «дружественный» визит полицейских.

Но, раз ее парень состоял в мотоклубе, вызов полиции, возможно, был бы не самым умным ходом. Ребята из мотоклубов обычно не большие поклонники копов, а перспектива того, что он и его братья решат донести до меня эту информацию, когда его освободят, не радовала. Не говоря уже о том, что служба защиты детей будет вовлечена во все это, что тоже весьма скверно.

Я люблю Ноа и готова сделать для него что угодно. И я чертовски хорошая мать. Когда другие девушки моего возраста веселились на вечеринках, я водила сына в парк и читала ему книжки. Свой двадцать первый день рождения я провела, держа сына, пока его рвало от желудочного гриппа, а не совершая рейд по барам. Не имело значения, насколько тяжело мне было, я проводила время с Ноа каждый день, чтобы убедиться, что он знает, что любим.

Но в действительности все это выглядело не так хорошо.

Мать-одиночка. Отец, не участвующий в жизни ребенка. Отсутствие рядом семьи и ничтожная квартирка-студия. А после сегодняшнего вечера я, вероятно, еще и безработная... Какой вывод сделают работники службы защиты детей? Для начала обвинят в том, что оставила сына с Мирандой?