Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Алиция гневно и с презрением фыркнула, но не успела ничего сказать.

Отбирая у Павла наши вопросы, Анита продолжала:

– Я видела здесь такой вопрос… О, вот он: «Откуда Падальский знал?» Так вот, с полной ответственностью отвечаю: об Алиции Эрнест всё узнавал от Зенончика. Я не раз собственными ушами слышала, как Зенончик докладывал ему о твоих обычаях и привычках, о порядках в твоем доме. Правда, в тот раз он рассказывал о яйцах всмятку, но к твоему любимому яичку добавлялся какой‑то список растений и потерявшиеся луковички и семена. Выводы напрашивались сами… Что я говорю, выводы ринулись водопадом, особенно после того, как позже Эрнест хотел удостовериться у меня, правду ли ему рассказал Зенончик. Не врет ли, не старается ли его обмануть.

– И ты, конечно, ему сказала…

– И я, конечно, наврала ему с три короба, тогда он как раз мне одну гадость сделал и я к нему соответственно относилась. Очень уж я не люблю, когда мне сознательно устраивают гадость. Не говоря уже о том, что сама я никогда у Алиции не жила и обычаи ее дома мне не известны. В этом отношении Зенончик превосходил меня на целые Гималаи.

Взяв в руки список, Павел молча вычеркнул еще один из наших вопросов.

– В тот период я не придала значения журналу Яся, — продолжала Анита, — но, как я уже говорила, с апреля я часто была в отъезде. И как это часто бывает в жизни, если на человека что‑то свалится, то одним случаем дело не ограничится. В такую полосу его жизни обычно на него сыпется столько новостей и неожиданностей, сколько и за десять предыдущих лет не бывало. Ну так вот, у знакомого ювелира в Варшаве я увидела маленькую золотую фигурку северного оленя дивной работы. Мы разговорились, у него была еще пара таких же маленьких золотых павлинов, но он кому‑то их продал. И вообще, сказал он, вроде бы существует целая коллекция фауны такого рода, вроде памятник искусства, но он не специалист и больше ничего о данной коллекции не знает, его дело купить и перепродать. Только по возвращении я осознала всю важность услышанного, помогли неясные ассоциации и умение делать выводы. Короче, показала я Эрнесту своего оленя, он мне показал своего, я опять подумала и хитростью выведала у него, что именно эту коллекцию он и ищет с давних пор. А теперь, дорогуша, можешь вычеркнуть следующие два вопроса, я решила больше не строить из себя безграмотной кретинки, читать я умею, сопоставлять вопросы и делать выводы тоже, так что пора и вам сказать мне несколько слов. Ведь именно кое‑что из этого нашли вы в своем кошачьем мешке?