Куба далеко? Куба рядом! 1978
- Автор: Арх Максим
- Серия: Регрессор в СССР #10
- Год: 2022
- Язык: русский
- Жанр: Попаданец
Электронная книга - «Куба далеко? Куба рядом! 1978». Краткое содержание книги:
Я обнаружил себя молодым парнем, почти мальчишкой в старом доме моей бабушки. А вокруг — Советский Союз. Немного придя в себя от шока, под одеялом нашел сумку с моим ноутбуком. Ноутбуком, который я купил едва ли не спустя пол века с этого дня…
Попаданец в молодость, в себя. 1977 год
— Васин! Так ты не ответил, где был?! Почему опоздал?! — набросился на меня «тесть», ещё пять минут назад бывший самой любезностью.
— Рад Вас видеть, в очередной раз, в добром здравии и хорошем настроении, дорогой товарищ Мячиков, — вновь поздоровался с дяденькой милый мальчик.
— Ну, так почему опоздал?
— На съезде был, — махнул рукой я и, как гостеприимный хозяин, предложил: — Хотите бутербродик?
— Сейчас не до бутербродов, — сморщил нос тот и, приятно улыбнувшись, сказал, — Девушка, я Вашего кавалера на минутку похищу. У нас с ним не большой мужской разговор.
— Конечно, — пролепетала та.
Замминистра взял меня под локоть и собрался было увести в неизвестном направлении.
— Секунду, — произнес я и посмотрел по сторонам. Увидев мою вокалистку, отстранился от Мячикова и подошёл к Юле. Та стояла в окружении пяти человек и смеялась над какой-то шуткой.
— Здравствуйте товарищи, извините, но мадам Берёзкину я похищаю у вас на пять минут, — произнёс я и взял девушку за руку. — Помоги.
— О, Сашенька, ты приехал? А мы тебя искали! — произнесла та, не сопротивляясь, идя рядом.
— Юлечка, от тебя срочно требуется небольшая помощь. Помоги, пожалуйста.
— Конечно, Сашенька. В чём? — с готовностью ответила та.
— Развлеки пока девочку. Её Маша зовут. Она новенькая, будет играть в моём новом фильме, а может ещё и петь в девичьей группе, которую я, возможно, организую.
— А я там буду?
— Конечно, милая моя. Куда же мы без тебя. Так что побудь, плиз, пока с Машей. Она не привыкла к такому количеству людей и очень стесняется всего, — прошептал я ей на ухо, подмигнув.
— Обольститель, — улыбнулась она, чуть прищурив свои зелёные глазищи.
Познакомил Юлю с Машей, а сам отошёл к ожидающему меня у одной из массивных колонн замминистра.
— Итак, на чём мы остановились?.. Ах вот на чём. О каком таком съезде ты говорил?
— О комсомольском. О каком же ещё, — хмыкнул я, решив о деталях не рассказывать, ибо устал.
— И как успехи?
— Всё путём. Отбился. Хотя товарищам очень не понравилось наше заграничное турне.
— Оно многим не понравилось, — вздохнул замминистра. — На меня тоже наседают. О чём конкретно говорили на собрании?
— Да ничего интересного. Из комсомола хотели исключить.
— Да ты что?! — выпучил глаза тот.
— Угу.
— Это что ж ты такого натворил?
— Так к поездке нашей заграничной докопались. Клипы ещё им не понравились, в общем, вокруг этого всего разговор и крутился.
— Я видел запись концертов. Конечно, ты там много чего себе позволил лишнего, но такого за что могли бы исключить, на мой взгляд, не было, — произнёс псевдотесть.
— На мой тоже, — вздохнул я. — Но зато, на их взгляд, я за эти выступления достоин смерти.
— Это что-то ты не так, наверное, понял. Я в понедельник вызову к себе парткома и пусть он выяснит у своих комсомольцев, кто на нашего ценного кадра поклёп наводит.
— Да не надо. Таран там был, и мы уже всё разрулили. Я оказался чист перед партией и комсомолом. Особенно перед комсомолом.
— Вот как, ну и замечательно! Наш парторг нормальный мужик и всегда поможет, если будет возникать проблема. Так что ты, не стесняясь, к нему обращайся. Я ему про тебя скажу, и, хотя у него много дел, он тебя запомнит и, если что, то подсобит.
— Спасибо, но, я думаю, он и другие товарищи меня и так запомнили, — произнёс я, вспомнив как выпытывал у каждого из них их ФИО, записывал в листок, принесённый Евсеевым при этом, спрашивая какую казнь они больше предпочитают в это время года: повешение, расстрел или четвертование. Некоторые из них не совсем уверенные в моём добродушии, на всякий случай, назывались другими именами и фамилиями. Так, например, прилизанный штемп уверял всех, что он не Савелий Паничкин, а Эдуард Аничкин, а товарищ Вереница, который от чего-то стал Валерьяновым это подтверждал и клятвенно заверял, что комсомол всегда готов принять в свои ряды с огромным удовольствием такого прекрасного человека как я. Нет, конечно, возможно, что я несколько преувеличиваю и гиперболизирую произошедший, после появления Евсеева с листами, разговор, но по сути они все просто молчали, иногда подхалимски улыбаясь.
Было мерзко. До этого они обвиняли меня чёрте в чем, грозясь милицией, а после звонка, превратились в каких-то безвольных слизней. Не было в них ни силы воли, ни силы духа, да и внутреннего стержня тоже не оказалось.
В общем-то я не стал их особо кошмарить, а позвав с собой старосту, оставил их на едине со своими страхами и вопросом вопросов: настучит Васин Генсеку о чинимом ими беспределе или нет?