Избранные произведения. I том

— Терпимо. Могу говорить, как слышите, а опухоль во рту тоже скоро пройдет.

— Конечно, пройдет, от нее и следа не останется, как, впрочем, и от нас, ну разве что горсточка пепла. Да, надеяться нам не на что, но знаете, сэр, я не унываю. Хотите — верьте, хотите — нет, но у меня такое чувство, что краснокожие нам не опасны и помощь обязательно придет.

— Что ж, вполне возможно! А вот я не потерял надежду и даже готов держать пари, что сегодня вечером мы будем свободны и счастливы!

— Вот тебе на! Только гринхорн может нести такую чушь! Свободны и счастливы! Ляпнет же такое! Я буду благодарить Бога, если вообще доживу до вечера!

— Дорогой Сэм! Неужели вы до сих пор не убедились, что я не такой уж гринхорн?

— Вы говорите таким тоном… Неужели что-то придумали?

— Конечно.

— Что? Когда?

— Вечером того дня, когда бежали Виннету и его отец.

— Это тогда вы придумали? Ну, значит, сейчас вашей выдумке грош цена, не могли же вы тогда предвидеть столь прекрасную гостиницу и столь приятное обслуживание. Ну а как выглядит ваша придумка?

— Это прядь волос.

— Прядь волос? — удивленно повторил Сэм. — С вами все в порядке? Головка не болит? А может, какой винтик из нее потерялся?

— Да нет. Все в норме.

— При чем тогда прядь волос? Драгоценная прядь волос вашей возлюбленной, которую сейчас, когда нам грозит смерть, вы пожертвуете апачам?

— Это волосы мужчины.

Бросив на меня взгляд, полный сострадания, Сэм покачал головой и сказал:

— Дорогой сэр, сдается мне, у вас не все дома. Не иначе осложнение после болезни. Значит, прядь, чтоб мне лопнуть, находится на вашей голове, а не в кармане, и я все равно не понимаю, как она спасет нас.

— Зато я понимаю, этого достаточно. Слушайте внимательно, еще до начала пыток меня отвяжут от проклятого столба.

— Гринхорн — неисправимый оптимист. Почему это, интересно, вас отвяжут?

— Мне придется плавать.

— Плавать? — Сэм смотрел на меня, как психиатр на пациента.

— Да, именно плавать, а как, скажите на милость, плавать у столба? Придется меня развязать.

— Гром и молния! Кто вам это сказал?

— Виннету.

— И когда вы совершите свой заплыв?

— Да вот сейчас.

— Это замечательно! Раз Виннету сказал, значит, вам дадут возможность бороться за жизнь. Проблеск надежды и для нас.

— Я тоже так думаю.

— Не могут же они поступить с нами иначе, чем с вами. Может, еще не все потеряно?

— Конечно! Будем бороться и спасем наши жизни.

— Я не столь самоуверен, к тому же, в отличие от вас, мне кое-что довелось слышать об изощренных испытаниях, какие придумывают индейцы. Но мне известны случаи, когда белые добивались свободы. Вы учились плавать, сэр?

— Да.

— И научились?

— Думаю, не уступлю индейцу.

— Опять самомнение. Они плавают как рыбы.

— А я как выдра, которая охотится на рыб.